— И ты не тварь, — ответила. — Но это не значит, что ты не заражен.
Он улыбнулся одним уголком рта.
— Не заражен. И ты тоже.
— Все равно не приближайся! — уверенность в его тоне меня немного смутила.
— Куда направляешься? — он поинтересовался без особого любопытства.
— В Москву. Направлялась. У меня машина сломалась несколько дней назад.
Он даже не посмотрел на мой автомобиль.
— Бензин закончился. Могу дать. Ближайший город недалеко, там я смогу себе слить еще.
Мне этот разговор показался вопиюще неуместным: как будто встретились два водителя на трассе в обычный летний денек и решили потрепаться о пустяках.
— Ты едешь из Москвы? — я вернулась в реальный мир. — Там есть люди?
— Нет. Никого.
— А военные? — голос зазвенел от страха. Это ведь была моя единственная надежда.
— Давно ушли, — он был нечеловечески спокоен.
Что мне теперь делать? Парень шагнул к своему багажнику, достал канистру, поставил ее прямо на дорогу, а потом открыл дверцу, чтобы вернуться на водительское место. Он что, просто сейчас уедет?
— Подожди! — в панике я опустила двустволку и шагнула к нему.
Он недоуменно посмотрел на меня, как будто это мое, а не его поведение сейчас выглядело странным.
— Ты… — я растерялась. — Может, есть хочешь? У меня есть еда!
Он снова улыбнулся, на этот раз чуть шире.
— Нет, спасибо.
— Подожди! — повторила я. — Я… могу поехать с тобой?
Он наклонил голову набок и задумался.
— Зачем? — вопрос будто был задан самому себе. Очень странный тип. Но тот, кто пережил тот ужас одиночества, что я, меня бы не обвинил в легкомыслии.
— Я не заражена. Честно! Мы с марта жили в бункере. Потом родители ушли и не вернулись. Я уже месяц ни с кем не контактировала. Я не заражена!
— Знаю.
Ответ чуть больше, чем просто странный, но мне было плевать. Только не оставаться опять одной.
— Мне некуда ехать! Я не помешаю. И у меня есть еда…
— Ладно, садись, — он, похоже, провел внутренний диалог и пришел к такому решению только что.
Я с облегчением выдохнула, закинула ружье к нему на заднее сиденье, решив, что вряд ли оружие между нами будет способствовать росту доверия. Я бы все равно умерла тут, если бы сегодня его не встретила. Поэтому дальше — будь, что будет.
Перетаскала банки с соленьями и картошку из своей машины в его багажник. Все это время он стоял в стороне, не меняя позы, даже не попытавшись помочь. Но и это меня не смутило. Пусть он будет самым странным типом на Земле, лишь бы был.
Вечерело, когда мы тронулись. Мой попутчик вел автомобиль уверенно, но скорость не слишком повышал. Новенькая машинка. Ну, естественно, если он был в Москве, то на тамошних улицах сейчас огромный ассортимент бесплатного выбора. Моих познаний в технике хватило только на поверхностную оценку, но назвать марку я не пыталась. Мерседес, ягуар или ламборджини черного цвета — все равно, лишь бы ехать вот так, подальше от того места, где я готова была умереть. Водитель был широкоплеч, и это особенно бросалось в глаза в тесном салоне. Наверняка до того, как все случилось, был борцом или качком. У такого гораздо больше шансов отбиться от тварей, чем было у меня… или моих родителей. Я решила завязать разговор, соскучившись по человеческой речи:
— Меня зовут Ирина. А тебя?
— Торек.
— Торек? Ты иностранец? Откуда? Приехал с военными? — запоздало до меня дошло, что он все время говорил с легким акцентом.
— Да. Да. Издалека. Нет, — собеседник мне попался не самый общительный, но и это было прекрасно.
— Куда мы едем? — я все же решила продолжать, ведь он, пусть и односложно, но отвечал.
— Город Нижний Новгород.
— Зачем? — на самом деле, мне было плевать, куда ехать, просто хотелось слышать его голос и дальше.
— Там все началось.
— Что началось? — я опешила.
Он, похоже, по человеческому общению истосковался не так сильно, как я. Постепенно расспрошу, где он был все это время и откуда на нем такая белая рубашка, но он удивил меня ответом:
— Все это. То, что происходит. Эпидемия.
Но я знала, где все началось, ведь теле- и радиовещание оборвались не сразу, поэтому заметила:
— Ты ошибаешься. Та лаборатория находится в Подмосковье, ехать нужно в другую сторону.
— В лаборатории я уже был, — просто ответил он.
— Был? — странно, что я до сих пор не потеряла способность удивляться. — Зачем?
— Все можно остановить, если найти точку исхода.
— О чем ты? — я вообще не могла уловить смысл в его ответах. А он, кажется, и не спешил изливаться подробностями.
— Торек! — неуверенная пауза, но он не поправил, значит, произнесла имя верно. — Расскажи, пожалуйста. Я не понимаю.
Он вздохнул.
— Конечно, не понимаешь. А если расскажу, то будешь понимать еще меньше. И все равно не поверишь.
— Эй, — я рассмеялась, — посмотри вокруг. Год назад самым странным в моей жизни было то, что папа строит бункер недалеко от нашей дачи! А теперь его паранойю я считаю самым разумным, что кто-либо когда-либо делал. На наших глазах разрушился мир, я потеряла родителей. Ты и правда думаешь, осталось хоть что-то, во что я не способна поверить?
