Лишь заметив его, разбежались они,
За татарина вновь поначалу приняв.
Он же им закричал: – Не пугайтесь меня!
Я ваш друг! Я Бакмат! – А когда их собрал,
Рассказал по пути, как погиб Тихомир,
Как погиб его брат и из пленниц одна,
Что вернулась назад. А потом он сказал:
– Тут, совсем недалёко, версты через три,
Деревенька марийская есть. В ней живёт
Мой знакомец, Урса. Вы идите к нему.
От меня передайте привет и поклон.
У него заночуете. Я же – спешу. –
И оставил он девушек возле реки,
Сам вперёд поспешил, чтоб скорей отыскать
Трёх монахов. Всю ночь он в дороге провёл.
Рано утром, измученный в долгом пути,
Конь его еле плёлся тропинкой лесной,
Что лежала от берега недалеко.
А Бакмат в полудрёме сидел на коне;
То совсем забывался и сладко дремал,
То глаза открывал, на дорогу смотрел,
То опять забывался на время во сне.
Справа между деревьев ещё темнота
Лес таила от глаз, мраком тайны укрыв;
Слева между деревьев светлела уже
Голубая река, что спокойно текла,
Рваным пухом тумана прикрывшись едва.
Вот уж птицы, проснувшись, свои голоса
Стали пробовать, скрывшись в высоких ветвях.
Тут сквозь щебет пернатых и шорох листвы
Вдруг услышал Бакмат скрип колёс впереди.
В перелеске, куда он как раз выезжал,
Две подводы он встречных увидел, на них
Три мужчины: один на передней сидел,
И старуха с ним рядом, в зелёном платке;
Два – на задней подводе. Сравнялись они.
Тут с передней подводы мужик соскочил
Да коня у Бакмата схватил под уздцы:
– Пр-р-ру! Стоять! Заходи-ка, ребята, с боков! –
Приказал он другим. Те зашли со сторон.
– Думал, мы не узнаем по рылу тебя? –
Вдруг старуха сказала. – Вяжите его! –
Думал, было, Бакмат взять свой памятный нож
Да пырнуть одного, так, чтоб страху нагнать,
Да копытом коня сбить другого, да – в лес!
И никто уж тогда не догнал бы его.
Только клятву свою, что давал сам себе,
Тут припомнил: оружие в руки не брать,
Если против людей обернётся оно.
И решил только словом помочь сам себе.
– Люди добрые! Я выполняю наказ
Кузнеца Тихомира… мне надо найти
Трёх монахов… – Его уж тянули с коня.
– Тихомира дружок! – кто-то зло прокричал.
– Конь-то, вона какой у него, подлеца!
– Забирайте коня, отпустите меня… –
Но ему уже руки связали ремнём.
А коня привязали к одной из телег.
– Нож, гляди-ка, какой! На-ко, мать, посмотри…
– Нож оставьте! Отцовский… Я дал вам коня… –
Но в ответ был сильнейший удар по зубам.
Тут свалился Бакмат и ногами его
Стали бить мужики.
– Бей сильней! Не боись!
Он живой нам не нужен, паршивец такой! –
Говорила старуха. – Амбары пожёг… –
Как свалился Бакмат, конь его, словно бес,
Вдруг заржал, залягался, зубами скрипит…
– Тьфу ты! Бешеный чёрт! Успокойся! А ну!.. –
И старуха по морде стегнула коня.
Мужики ж на Бакмате плясали трепак;
Били долго, с азартом, пока уж совсем
Не устали и сами. Глядят, а Бакмат
Не шевелится больше. Детина один
Пнул ещё – ничего, как мешок с ячменём.
– Ладно, хватит с него… Сдохнет сам, если жив!
– Лучше ножичком горло ему перережь,
Пусть его дивный нож-то его и убьёт,
Чтобы точно нам знать. Не поднял бы своих,
Если выживет… – баба сказала тогда,
Протянув сыну нож. Только нож он не взял:
– Что ты, мать?! Я – купец! Не убийца какой.
Ну, побить, попинать… а убить – это ж грех!
Лучше сам пусть умрёт. Всё нам меньше греха…
– Эй, Никитка! А ну, на-ка нож, да пырни… –
Приказала старуха работнику тут.
– Что ты, что ты… одумайся… можно ли так?..
– Ну, сказала! Живей!..
– Упаси меня Бог! –
Замолился Никитка, здоровый мужик,
Закрестился, упал на колени, молясь.
– Тьфу! Проклятые! Бабы вы, не мужики!
Ну, так бейте ещё! Чтобы дух вышел вон!
– Он уж дохлый. Гляди, – сын старухе сказал,
Да ещё пнул ногой. Конь Бакмата опять
Стал брыкаться, заржал, да копытом своим
Как ударит в живот мужика, что к нему
Был всех ближе. Мужик отлетел и упал.
Конь поднялся опять на дыбы и сорвал
Привязь с рамы телеги. Победно заржал.
– Ой, держите! Уйдёт! – баба крикнула тут.
Но к коню подойти не нашлось смельчаков.
Он стрелой улетел, скрывшись в ближнем лесу.
Мужика, что зашиб он, подняли с земли.
Тот едва уж дышал, а живот весь распух.
– Надо ехать. А то он в дороге помрёт…
– А того так оставим?
– Верёвку сними,
Чай не лишняя. А самого оттащи,
Вон, к реке, да и брось где-нибудь под кустом. –
Приказала старуха. – Пусть звери сожрут! –
Так и сделали. На берегу у реки
Возле вербы куста положили его
И уехали. Только лишь скрылись они,
Как из леса к Бакмату пришёл его конь.
Он понюхал хозяина, да языком
Полизал ему щёки, и нос, и глаза,
Словно плакал о нём. Не хотел уходить.
А потом очень жалобно тихо заржал.
5. Дом у реки. Рассказ деда Ексея
Облака с высоты на Ветлугу глядят,
Словно в зеркале в ней отражаясь, они
Над полями, над лесом, над всею землёй
Пролетают, им ведома вся красота,
Что видна с высоты. Вот проплыли они
Над деревней, что тихо стоит у реки.
Кораблихой назвали деревню давно,
Потому что когда-то сюда в кораблях
Приплывали, чтоб стройные сосны рубить,
Чтобы новые строить из них корабли.
Стало мало с тех пор сосен в этих краях,
Стало больше дубов да берёз, да рябин…
И давно уж не строили здесь кораблей.
На отшибе деревни, над самой рекой
Ветхий домик стоял. Жили в домике том
