И теплые воды Гольфстрима растопили на своем пути вековые льды. А когда лед и снег исчезли, воды океана стали поглощать больше солнечного тепла и климат стал мягче. В Якутии, там, где когда-то был край вечной мерзлоты, теперь расцвели сады. Безлюдные тундры Канады и Аляски превратились в луга и пастбища. Заморозки не угрожают рисовым полям Японии и виноградникам Франции. Климат изменился повсюду. Посмотрите, как выглядит теперь Арктика.
Ландшафты, один красивее другого, сменяются на экране. Вдоль побережья Северного Ледовитого океана плывут атомные корабли. На палубе в шезлонгах отдыхают пассажиры. На них легкая летняя одежда. Другая картина: под тяжестью золотистых плодов склоняются к земле сады Якутии. Девушки якутки с песнями собирают урожай яблок. Оживление царит на улицах и площадях новых заполярных городов. Вот запряженная в легкую коляску мчится четверка белых оленей, специально выведенных в условиях теплого климата. Это школьники младших классов отправляются на загородную прогулку. Старшеклассники мыса Уэллен в это время работают на школьном огороде. Они собирают в корзины красные сочные помидоры, срезают с грядок кочаны капусты. Самоходные тележки бесшумно увозят овощи с огорода.
– Вот это здорово! – подумал Ваня. – Сидишь в классе, а перед тобой весь мир.
Он подумал вслух, так как учитель тотчас повернулся к нему.
– А-а, – сказал он. – У нас новенький? Ну-ка, мой юный друг, пожалуйте к экрану.
Ваня почувствовал, как от этих слов у него привычно похолодело под ложечкой.
– Расскажи-ка нам о Каракумах, – попросил учитель.
Веточкину, можно сказать, повезло. Недавно он прочитал интересную книжку "Лик пустыни". Поэтому отвечать начал бойко и уверенно.
– Что такое пустыня Каракумы? Само название, означающее "Черные пески", говорит о том, что она собой представляет. Представляете себе огромное, выжженное солнцем пространство, раскинувшееся к югу от Амударьи в Средней Азии. Климат сухой, резко континентальный, дожди выпадают редко. Бывает, что дождей нет месяцами, поэтому растительность скудная, лишь кое-где встречается саксаул. Вокруг песок и солнце. Можно проехать неделю и не встретить ни травинки, ни колодца, ни селения…
За одним из столиков кто-то хихикнул и проронил:
– Ну и фантазер!
– Хорошо, – сказал учитель. – Только почему ты начал с далекого прошлого?
Расскажи нам о современных Каракумах.
И вдруг Ваня услышал отчетливый шепот. Ему даже показалось, что кто-то приставил к его ушам невидимые наушники и в них чей-то голос настойчиво твердит: "Каракумский комплекс… комбинат… города… шахты".
– Петров! – раздался сердитый голос учителя. – Ты опять принес в класс ультракоротковолновый подсказчик? Не оправдывайся! Я все слышал. Ты не мог даже как следует настроиться на волну! Сейчас же положи аппарат на стол и выйди из класса. А твоя, молодой человек, – повернулся он к Ване, – как фамилия? Веточкин? Так вот что, Веточкин, отметку я тебе пока ставить не буду. Почитай как следует учебник и побывай сегодня же в Каракумах. Бабакин, – вызвал учитель, – возьми школьный ракетоплан, я сейчас дежурному записку напишу, и после уроков слетай с новеньким в Каракумы. Посадку можно не делать. К вечеру вернитесь.
Бабакин, видимо, не очень обрадовался поручению. На перемене он подошел к Веточкину и сказал:
– Эх ты! И сам не ответил и меня подвел… Думал, на футбол поспеть. А теперь придется лететь с тобой в Каракумы.
– А успеем? – осторожно спросил Веточкин. – Все-таки шесть тысяч километров.
– Пустяки. У ракетоплана скорость десять тысяч километров час. До вечера успеем туда и обратно.
"Надо будет Гоше рассказать, – подумал Ваня. – Вот удивится".
Следующий урок – по русскому языку и литературе – пролетел для Веточкина-старшего незаметно. Он любил этот предмет. Правда, он боялся, что его снова вызовут, но, к счастью, все обошлось благополучно.
Учительница рассказывала о поэтах и прозаиках, имена которых Ване приходилось слышать впервые. Он, конечно, догадывался, что эти писатели появились на свет в последние десятилетия двадцатого века. "Мы их не проходили, – подумал он. – Ну ничего, спрошу у ребят. Вот хорошо, что мы с Гошей догадались попросить Сергея Ивановича перенести нас в будущее. А что, если бы очутились в прошлом? При царе или в каком-нибудь бронзовом, а может, и в каменном веке?" Веточкин даже вздрогнул при одной мысли об этом.
Гоша успел уже подружиться со своими новыми товарищами из четвертого класса "А". Для того чтобы избежать лишних расспросов, он сказал им, что приехал с братом издалека. Откуда? Это секрет, и лучше пусть не спрашивают – все равно не скажет. Ребята удивились, но расспрашивать не стали.
На перемене, перед уроком английского языка, Гоша сидел на подоконнике, болтал ногами и разговаривал с Сеней Малышевым, которого за его маленький рост называли Малышком. Сеня говорил внушительным басом, с чувством собственного достоинства.
– А мой брат знаешь куда полетит? – похвалился Гоша. – В Каракумы!
