– Да, но никогда толком не публиковался, – произнес Томас. – Я у нее в магистратуре.
– Ясно, – усмехнулся Брюс. – Спишь с преподавателем. Вот как зарабатывают хорошие оценки.
– Брюс, ну что ты! – воскликнула Мерсер, впрочем, улыбаясь.
– Чем раньше занимался? – продолжил расспрашивать он.
– Окончил Гриннелл по специальности «американская литература». Три года работал штатным автором в «Атлантик». Фрилансил в паре онлайн-журналов. Написал десятка три рассказов и два плохих романа, которые совершенно справедливо не опубликовали. Сейчас болтаюсь в Ол-Мисс[1], учусь на магистра изящных искусств, пытаясь понять, что делать дальше. А последние пару месяцев таскаю за Мерсер чемоданы и отлично провожу время.
Она добавила:
– Телохранитель, водитель, пиарщик, личный ассистент. И прекрасный писатель.
– Я хотел бы посмотреть твои тексты, – сказал Брюс.
Мерсер взглянула на Томаса:
– Я же тебе говорила, что Брюс всегда рад помочь.
– Хорошо, – кивнул тот. – Когда сочиню что-нибудь стоящее, дам тебе знать.
Мерсер не сомневалась, что еще до ужина Брюс успеет найти в Интернете все, что Томас когда-либо писал для «Атлантик», а заодно и остальные его публикации, и составит свое твердое представление о его способностях.
Им принесли крабовые салаты, и Брюс снова разлил по бокалам шампанское. Он заметил, что его гости пили пока умеренно. От этой привычки ему не удавалось избавиться. Во время любого обеда или ужина, в любом баре Брюс смотрел, кто сколько пьет. Большинство писательниц, которых он развлекал, употребляли мало. А вот мужчины на алкоголь налегали. Кое-кто был в завязке, и с ними Брюс пил исключительно чай со льдом. Взглянув на Мерсер, он спросил:
– А что твой следующий роман?
– Да ладно тебе, Брюс. Я живу сегодняшним днем и ничего не пишу. До начала занятий нам можно побыть здесь еще две недели, и я твердо намерена не написать ни единого слова.
– Умное решение, но не затягивай. Этот контракт на два романа с каждым днем будет казаться все более обременительным. И ты не можешь позволить себе ждать три года до следующей книги.
– Согласна. Но можно мне хотя бы несколько дней отдохнуть?
– Неделю максимум. Послушай, ужин сегодня будет восхитительный. Ты ведь придешь?
– Конечно. Будет вся компания?
– Никто не пропустит. Ноэль, правда, в Европе, передает тебе привет, а остальные очень хотят тебя увидеть. Все читали книгу и пребывают в полном восторге от нее.
– А как Энди?
– Пока не пьет, так что его не будет. Его последняя книга была неплохой и хорошо продавалась. Он много пишет. Еще увидишься с ним.
– Я думала о нем. Такой милый парень.
– У него все нормально, Мерсер. Наша компания все та же, и все предвкушают вкусный ужин.
Томас извинился и отошел в туалет. Как только он скрылся из виду, Брюс сразу, наклонившись к Мерсер, спросил:
– Он знает про нас?
– Про нас?
– Ты что, уже забыла? Мы же провели вместе уик-энд. Чудесный, насколько я помню.
– Не знаю, о чем ты, Брюс. Ничего не было.
– Ладно. И про рукописи тоже ничего?
– Какие рукописи? Эту часть своего прошлого я пытаюсь забыть.
– Замечательно. Никому не известно, кроме тебя, меня, Ноэль и, конечно, тех ребят, что заплатили выкуп.
– От меня никто ничего не узнал. – Мерсер отпила вина и тихо произнесла: – Но где же все эти деньги, Брюс?
– В офшоре, набирают проценты. Не планирую их трогать.
– Это ведь целое состояние. Почему ты продолжаешь так вкалывать?
Широко улыбнувшись, Брюс сделал большой глоток.
– Это не работа, Мерсер. Это – я. Люблю свое дело, без него я никто.
– А дело все еще включает в себя халтурки на черном рынке?
– Разумеется, нет. Сейчас за мной слишком многие наблюдают, и, конечно, мне это больше не нужно.
– То есть ты исправился?
– Чист как снег. Я люблю мир редких книг и покупаю даже больше, чем раньше, но все абсолютно легально. Порой мне предлагают что-нибудь подозрительное. Воровство по-прежнему процветает, и приходится признать – соблазн есть. Однако это слишком рискованно.
– В данный момент.
– Да.
Мерсер покачала головой и улыбнулась.
– Ты безнадежен, Брюс. Опытный ловелас, распутник и книжный вор.
– Согласен, а еще никто не продал столько экземпляров твоей книги, сколько я. Как меня за это не любить?
– Я бы не назвала это любовью.
– Ладно. Как насчет обожания?
– Я подумаю. Кстати, насчет сегодняшнего вечера – мне нужно что-нибудь знать заранее?
– Вряд ли. Все будут рады снова с тобой увидеться. Когда ты исчезла три года назад, естественно, возникли кое-какие вопросы, но я тебя прикрыл. Сказал, что у тебя дома, где бы это ни было, разыгралась какая-то семейная драма. А потом ты получила пару предложений о преподавании и с тех пор больше не могла найти время приехать на остров.
– А люди все те же?
