Жало жгло. Я знала: каждый, кто испытает это, больше не спросит себя, как орудует смерть. Полыньяк умер. Он истратил на беседу со мной все свои силы, его смерть совпала с телепатическим трансом, и я услышала ее так близко, как будто она была во мне...
Глава 16, где нам не удается избежать глупых сцен
Так один за другим рушится девятый вал на безжизненные острова и, присмирев, исчезает, оставляя только пену и жемчуг; так у подножия вершины мира одиноко тлеют костры последнего заката, без надежды и без игры; так трубочная зола падает на грубой вязки шарф, трепещущий и голубой; так волосы парусом бьются в лицо, и так, сощурив слезящиеся глаза, вглядываясь в темноту, тщетно пытаемся мы разглядеть его, - ветер...
Я проспала до самого утра, мой дух ослаб и не было даже надежд. Потому, проснувшись утро следующего дня в шатре вождя, я лежала с закрытыми глазами и плакала. Слезы одна за другой скатывались на шелковую подушку, и я боялась пошевелиться, чтобы тот, кто есть в шатре не понял, что я проснулась, и не увидел, что я плачу.
Ведьма меня побери, я хотела домой. Я устала так сильно, что мне не хватило бы и недели сна. Я думала о том, что неплохо было бы навести порядок в Доме С Золотым Флюгером, и еще о том, что все сокровища мира я отдала бы сейчас за баню, настоящую баню, с мылом, березовым веником и настоем для мытья волос... Мои бедные волосы, те, которые и Эрик и Эмиль не раз наматывали себе на пальцы и, резко отпуская, приходили в полный восторг от того, что ничто не могло заставить виться мои прекрасные волосы, спускающиеся до самой талии, мои бедные волосы, теперь они выгорели и посеклись... И еще, хоть это и покажется невероятным, но я соскучилась по Ив, да-да, по этой самоуверенной белой девчонке, что отняла у меня сердце Эрика. Я соскучилась по ней, по ее аккуратности, по остроте ее язычка, по ее крошечным запястьям, вечно подпирающим щеку. Мне хотелось сказать ей о том, как ужасно все затянулось, о том, что на урожай нынче можно не рассчитывать, и о том, что Эмиль оброс, как волколак. Теперь, когда действительно надо было спешить искать Улена, теперь мне по-настоящему стало ясно, как сильно я устала от всей этой истории, и что у меня не осталось сил ни любить, ни ненавидеть...
- У нас говорят: когда страшно - думай о прошлом и не думай о будущем... - Най-Мун присела рядом со мной и протянула чашу. - А еще у нас говорят: когда знаешь что делать - делай, не жди. Выпей, детка, выпей! Тебе станет легче.
- Да-да, спасибо, я постараюсь, - едва улыбнулась я. Чашка пахла ароматом теплых заморских пряностей, я отпила глоток и отчаяние отступило. Я выпила до дна. Все-таки Най-Мун - настоящая женщина: в ее королевских повадках не было ни йоты искусственности, она любила и жила спокойно. Теперь она пришла просить за своего мужчину, но, казалось, от того я буду у нее в долгу... И все-таки в одном она точно была права - если знаешь, что делать, делай - не жди, иначе после ты себе не простишь. Я заставила себя подняться: голова тяжелая. Хозяйка улыбнулась и положила передо мной отличной выделки кожаную куртку, это был ее подарок.
- Надень это, сегодня дует ветер, - при слове "ветер" я вздрогнула, но Най-Мун не заметила этого. - Я все же скажу, - продолжала она, - хотя ты вправе поступать, как знаешь. Тей-Рыба не хочет войны, но он считает, что ключ от лабиринтов прячут полыньяки. Скажи ему, что это не так и ты убережешь нас от напрасной крови... - женщина взяла меня за подбородок. - Ты красивая, детка, но у тебя слишком черные глаза. Мой тебе совет - уходите поскорее. - Най-Мун грустно улыбнулась и благосклонно сложила на коленях свои белые, как мрамор, руки.
Эмиль сидел на палубе, свесив ноги в воду и точил нож.
- Итта, - обрадовался он, - я думал ты проспишь целую неделю!
- Я тоже так думала.
- Ты как?
- Не очень. Поговорю с вождем и надо уходить.
- Эй, погоди-ка, а я? - Эмиль вскинул голову. - Я тоже хочу знать, что произошло с полыньяком!
- Ты узнаешь все куда подробней, чем этот бестолковый и чванливый вождь. Надеюсь, ты понимаешь, - я обняла Эмиля за шею, и мир тут же запах молоком и черносливом. Сдается мне, мой милый где-то раздобыл отличный табак.
Известие о последней войне с серными ведьмами не вызвало восторга у Тейя-Рыбы. Отнять волшебный ключ у серных ведьм - все равно, что выйти один на один со стаей голодных мандгор, это вождь прекрасно понимал. Такой противник был ему не по зубам.
- Не думаю, что стоит огорчаться, - посоветовала я. - Вам придется вступить в новую эру. Теперь вы освободились от бремени прошлого. Вы налегке, разве в этом не больше преимущества? Хотя, конечно, если вы пользовались Пещерными Лабиринтами...
- Вы забываетесь, леди! - резко осадил вождь.
- Тем лучше, - как можно более невозмутимо ответила я, - теперь заботы о том, что делать с ветрами и ключом лягут на плечи Белой Гильдии. Мы уходим.
Вождь качнул полями шляпы и, мне показалось, облегченно вздохнул.
- Я не отпустил бы вас, леди из темноглазого рода, но обстоятельства складываются нынче не в мою пользу. Вы получите все необходимое.