Мы добрались до моего дивана и, как только он уселся на него, его глаза начали предательски закрываться. Похоже, он наконец-то позволил себе расслабиться. Я улыбнулась, собираясь взять плед и укрыть его. Он же поймал меня за руку и притянул к себе. Глаза слипались, как у маленького ребенка, вымотавшегося после целого дня бессмысленного бега.
– Каждый, кто неизбежно проваливается в сон, имеет право на последнее желание, – произнес Энцо.
Я медленно улыбнулась, вспоминая наш с ним первый в жизни разговор, состоявшийся еще в одиннадцатом веке. Что-то было особенное теперь в его словах. Он говорил спокойно, расслаблено, он знал, что теперь в полной безопасности. А у меня появилось то самое ощущение, которое рождает послеполуденный летний зной в середине июля во время школьных каникул. Безмятежность, свобода, наполненная летним безмолвием, тишина и покой. Прекрасное чувство!
– Чего же ты хочешь? – Спросила я, не стирая улыбки с лица, точно зная ответ.
– Поцелуй меня, – произнес он.
Я опустилась к его губам. Дежавю – страшное дело! Особенно, когда оно происходит по обоюдному желанию сторон. Конечно, поцелуй был совсем не таким, как тогда. В тот момент я действительно думала, что, возможно, уже не переживу той ночи. Сейчас – это была уверенность, защита и такая всепоглощающая теплота.
Едва отстранившись, я заглянула в его почти слипшиеся глаза.
– Доволен? – Спросила я.
Он выдохнул ухмылку.
– Даже не близко, – мотнул головой он, а затем поцеловал меня так, как сделал это впервые в жизни, в нашу первую встречу. Ведь тогда он точно знал, что ничего плохого за этим не последует.
И в этот самый момент я вдруг поняла: он знал это всегда!
