Снег уже казался тёплым, я утопал в нём, погружался с головой. Как хорошо, как мягко…
А потом снег начал таять, он таял оттого, что дверь горела ярким сверкающим пламенем. Кто-то бил в неё с другой стороны. Летели искры. Преодолевая слабость и боль в замёрзшем теле, я отполз в сторону. Дверь рухнула, и на фоне синего неба я увидел Огонька.
5 апреля 2006 г.
Кто-то разлил Небо в моём сердце. Иногда оно такое светлое, что хочется плакать от счастья. Иногда такое тёмное, что даже звёзды куда-то исчезают. Но я люблю это Небо всяким, ведь оно давно стало частью меня. Иногда я вижу, как падают звёзды, и всегда загадываю одно и то же желание: «Быть счастливым».
Я люблю быть наедине с Небом. Когда никого больше нет рядом, оно всегда со мной, а я с ним. Иногда я мечтаю о том, как вернётся тот, кто его разлил. И мы полежим, закинув за головы руки, глядя, как летят белые невесомые облака. И я скажу ему только одно слово: «Спасибо».
Святослав сказал, что почувствовал, как мне плохо, и пришёл.
— Как ты нашёл меня?
— Ты разве забыл, что мы с тобой одно целое, Олег? Огонёк и Ветерок. Я найду тебя, где бы ты ни был.
— Спасибо тебе.
— Эх, Олег, что же мне с тобой делать?
— Я не знаю…
Я смотрел в воду, опускал в неё руки. Они становились белыми, покрывались воздушными пузырьками. Я проводил по рукам, пузырьки лопались или всплывали вверх. Этим утром было тихо, на ясном небе сверкало весеннее солнце. А ночью лил дождь, иначе откуда бы взялась эта вода в бочке? Мне нравилось умываться дождевой водой, словно самим небом.
Внутри было тихо, очень тихо, даже странно как-то. Уже третий день я пытался привыкнуть к этой тишине. Прикладывал к груди руку, чтобы убедиться, что сердце бьётся. Оно билось, но бесшумно.
Что со мной? Вот ветер, я его слышу, вот поют птицы, вот вращается Земля, разговаривают люди, я разговариваю, слышу свои мысли, но всё это погружено в тишину. Я посмотрел вверх. Высоко-высоко летели птицы. Я там и одновременно здесь. Я впустил в себя небо, и оно наполнило мой мир своей безграничностью, которую ничем не нарушить. Всё временное тонет в ней. Может, я уже на небе или в небе? Может, я умер? И всё, что я вижу вокруг, только мои воспоминания о мире и жизни?
Кто-то обхватил меня сзади и со всей силы прижался.
— Я тебя поймал!
— И что ты будешь со мной делать?
— Драться!
— Я не хочу драться.
— Будешь!
— Нет, не буду.
— Надо!
Я развернулся, отцепляя от себя брата. Заглянул в его распахнутые глаза.
— У тебя левый глаз позеленел, как куртка стал!
— Не сочиняй, они у меня оба голубые.
— А вот и нет! А если не веришь, я буду с тобой др-р-раться! — зарычал он, разрывая окутавшую меня пелену тишины.
В сознание хлынули звуки, краски и музыка, именно её я и перестал слышать. Живую музыку мира.
— А я буду с тобой дружить.
Он замер, задумался.
— Мы друзья?
— Да.
Он хитро заулыбался.
— Тогда убегай. Я дракон, смотри, какой у меня хвост. — Он расправил свой хвост из шарфа, откинув назад.
Я слушал музыку и страшное рычание догоняющего меня дракона. Я бежал всё медленнее. В какое-то мгновение дракон в прыжке схватил меня за ногу и засмеялся.
— Я опять поймал тебя!
— Ты живой?
— Это ты живой! А я — космический дракон!
Когда мне не хватит тепла, я в небо себя отпущу.
И дождь предрассветный во мгле омоет душу мою.
Людская печаль дорог окрасит новый восход.
И, за руку взяв меня, уже не отпустит друг.
Я слышу, как бьются сердца и всякое предо мной.
Я принимаю покой и неусыпную боль.
И в тишине ночной смотрю в этот вечный огонь.
Жизни вечный огонь.
Но если не хватит тепла, я в небо себя отпущу.
И дождь, мой любимый дождь, омоет душу мою.
А кровь из людских сердец окрасит новый восход.
И, за руку взяв меня, не потеряет друг.
Я небо своё люблю, и землю, и мир вокруг.
Пустыни выжженных душ и холод, сковавший их.
И горя бездонного тьму в безумии яростных войн.
Я с нежностью всё приму.
Жестокость только в сердцах, а я в небо себя отпущу.
И дождь, мой волшебник дождь, омоет душу мою.
И будет сиять восход, вечно юный восход.
И друг обнимет меня и скажет: «Побудь со мной».
