Человек по имени Талба Хур, гений, одинокий, отличавшийся крайне неуживчивым нравом, был найден в своей лаборатории со сломанной шеей и разбитой головой; он лежал среди своих сгоревших документов и диаграмм. Согласно немногим сохранившимся отчетам, Талба Хур разрабатывал технологические средства, позволяющие стереть содержание человеческого мозга или полностью изменить его. Такое устройство могло бы объяснить происшествие с Тессией.
У Ромбура не было доказательств, не было прямых подозреваемых… и не было сомнений. Но это не помогало вылечить ее. Вред был причинен, и Юэх оказался не способен помочь Тессии.
Лишь Бене Гессерит сулили слабую надежду, хотя, казалось, они не сочувствуют Тессии. Расстроенный Бронсо наблюдал, как три женщины в черном увозят его мать, словно какую-то посылку, которую нужно доставить. Бронсо терпеть такое не мог. Он уже попрощался с матерью, стараясь сдержать слезы. Бене Гессерит отстранили его и торопливо ушли. Бронсо почудилось, что в их взглядах торжество и понимание; он решил, это потому, что они знают, как ее вылечить.
Но он сомневался, можно ли доверять сестрам.
Среди провожающих был и Болиг Авати, его лицо выражало сострадание.
– Милорд Верниус, возможно, вам стоит ненадолго отойти от общественной жизни. – Слова Авати звучали искренне. – Отдыхайте, проводите время с сыном.
Бронсо хотелось стукнуть главу Совета технократов. Как мог этот человек пользоваться такой возможностью, чтобы свести счеты с отцом? Ромбур выглядел опустошенным и растерянным, он молчал – не знал, что делать, не мог ничего предложить. Не заботясь об ответе Авати, отец Бронсо недоверчиво смотрел, как закрываются двери и челнок поднимается над посадочной площадкой.
Джессика и Пауль наблюдали, держась поодаль, но готовые поддержать Ромбура, если он будет в этом нуждаться. В свете происшедшей трагедии и последовавшей неразберихи Джессика предложила, чтобы Пауль вернулся на Каладан, оставив Бронсо делить горе с отцом.
Никто не мог помочь. Все планы и ожидания Бронсо рухнули. Всю жизнь он видел, как отец решает все проблемы. Он решительный предводитель. Сейчас он должен заставить технократов признаться и точно узнать у ведьм, какое лечение они собираются применить. Когда можно будет навестить Тессию? Когда они узнают о результатах лечения? Как сестры будут заботиться о его матери?
Но Ромбур бездействовал, не мог предложить ничего толкового – и это страшно сердило Бронсо. Его мать увезли, и нет никаких гарантий, что он снова ее увидит. Весь остаток дня молодой человек провел в горе и гневе, закрывшись в своих покоях, отказываясь видеть даже Пауля.
Когда Бронсо не мог больше выдержать, он ворвался в отцовский кабинет и увидел, что киборг сидит в укрепленном кресле. Изуродованное лицо Ромбура не могло ничего выражать, но он вытер слезу, катящуюся из своего настоящего глаза.
– Бронсо!
Когда Бронсо увидел отца в таком горе и отчаянии, его гнев и раздражение рассеялись. Он видел гобелен из шрамов и искусственной плоти, не гармонирующие и плохо сочетающиеся участки полимерной и нормальной кожи. Все это напоминало Бронсо, сколько страданий вынес отец.
Бронсо запнулся, но ему все равно хотелось сказать, и досада пересилила сочувствие. Весь прошлый год он наблюдал, как рассеивается уважение влиятельных членов иксианского общества к его отцу. Когда-то, если верить славным рассказам, принц Ромбур отличался смелостью и упорством, он ушел в изгнание, чтобы сражаться с захватчиками-тлейлаксами. Но, может, все это выдумки? Теперь Бронсо чувствовал лишь презрение. Отец в его глазах больше не был героем.
Он выпалил:
– Через тебя просто переступают. Я видел это собственными глазами.
Синтетическим голосом Ромбур издал странный звук. Казалось, он слишком устал, чтобы шевелиться.
– Сестры сказали, они могут помочь. Что еще я мог сделать?
– Он сказали то, что ты хотел услышать, – и ты поверил!
– Бронсо, ты не понимаешь.
– Я понимаю, что ты слаб и толку от тебя никакого. Останется ли что-нибудь к тому времени, как я стану эрлом? Или технократы раньше убьют нас обоих? Почему ты не арестуешь их? Ты знаешь, что Авати виновен, но позволил ему уйти.
Ромбур привстал, гневно хмурясь.
– Ты расстроен и сам не понимаешь, что несешь. – Измученный, он стиснул руки, заставив напрячься искусственный материал. Помедлил, словно опасаясь говорить дальше, и наконец сказал: – Я хотел кое-что рассказать тебе, но мы с матерью все не могли выбрать подходящий момент. Прости, что утаил это от тебя. Теперь ты все, что у меня осталось, – пока не выздоровела мама.
С тяжким предчувствием Бронсо спросил в попытке защититься:
– Что? Чего еще я не знаю?
Ромбур снова сел в свое укрепленное кресло.
