– Это неприемлемо. Я не позволю лишить этих людей их наследия. Вы не можете…
Но тут, к ее удивлению и негодованию, священник перебил:
– Это больше, чем их наследие. – Он обвел взглядом людей, державших факелы, чтобы отгонять зло. Теперь огни факелов казались маленькими и слабыми. Священник словно ничего не замечал, кроме собственной значимости. – Мы предоставим копии обращения тем, кого здесь нет. Слово Муад'Диба должны услышать все.
Он вложил экземпляр обращения в дрожащие руки мэра Хорву. Одну копию он дал Гурни, но тот бросил ее на землю, и ветер унес листок за край утеса. Священник сделал вид, что ничего не заметил.
Пятеро священников пошли назад, позволив продолжить праздник. Костер разгорался все ярче. Но у Джессики больше не было настроения праздновать.
Благодаря протокольной договоренности с Гильдией Джессика прибыла одновременно с Чани и Ирулан, и все собрались в новом комплексе, построенном изгнанным Коррино. Город Шаддама представлял собой скопление соединенных куполов, в каждом из которых находилось защищенное здание, так что его жители могли, в определенной степени напрягая воображение, представлять, что они по-прежнему на Кайтэйне.
Много веков назад Салуса Секундус была роскошной столицей империи, но впавшая в немилость благородная семья ядерным оружием опустошила планету, изменив климат и отравив ее радиоактивными осадками и неконтролируемыми пожарами. Очень долго Салуса была мертвой планетой, но теперь радиоактивный фон снизился до нормы, и вновь возникла жизнь. Команда преобразователей, присланная Паулем, работала не покладая рук, и Джессика ожидала, что Салуса быстро воспрянет.
Двор в изгнании пышно встречал посланцев императора Муад'Диба. Чани и Ирулан прибыли на роскошной барже на генераторах силового поля, предназначенной для важных пассажиров; Джессика, наблюдая за этим, думала, для каких еще целей использует Шаддам такое судно. Она видела, как пытается улыбаться низверженный император, и решила, что после стольких лет правления на Кайтэйне Шаддам разучился это делать. Все его тело словно съежилось. Она заметила полоски седины в рыжеватых волосах императора, видела невольную досаду на его худом лице. Неудивительно: ведь она представляла Пауля Муад'Диба, того, кто победил императора.
Джессика увидела графа и графиню Фенрингов в окружении встречающих. Впереди стояли дочери Шаддама. Джосифу и Чалис как будто радовала встреча с сестрой; во всяком случае, им нравилось снова быть окруженными царской роскошью и пышностью. А вот у Венсиции лицо кислое; принцесса так сильно сжимает руку маленького мальчика, что тот ерзает от боли.
Громкая музыка сыграла выразительный кайтенский марш, и внезапно наступила тишина. Окруженные священниками в желтом и стражниками-федайкинами в мундирах, Ирулан и Чани сошли с баржи.
Чани откинула капюшон, показав озорное лицо, смуглую кожу, темно-рыжие волосы и синие на синем глаза. На ней была одежда, предназначенная для пустыни, практичная, не показная. Рядом с официально одетой Ирулан Чани казалась неуместной – боец-фримен среди врагов. Джессика знала, что эти две женщины не любят друг друга, но сейчас у них одна цель.
Ирулан с каменным лицом смотрела на свою семью ледяным взглядом. Она не радовалась встрече. Джессика заметила едва скрываемую враждебность семьи Коррино. Здесь такие сложные взаимоотношения…
Молчание излишне затянулось, словно никто не решался заговорить первым. Выдвинули вперед невероятно молодого нового дворецкого, и тот произнес официальное приветствие:
– Шаддам Коррино приветствует представителей Муад'Диба.
Голос у молодого человека был слишком высокий и тонкий, к тому же дрожал, словно собственные слова поразили говорящего. Джессика решила, что его нарядили в мундир и приказали говорить, не подготовив.
Предыдущий дворецкий Шаддама, Лили Редондо, был казнен Алией шесть лет назад, потому что высказывал слишком много претензий к преобразованию Салусы Секундус.
Этот дворецкий неловко поклонился.
– Да вдохновит вас работа по преобразованию, проведенная здесь во имя Господа.
Джессика подошла и протянула руки, приветствуя двух женщин. Левую руки Чани она взяла в свою правую, а правую руку Ирулан в свою левую, и это движение одновременно поставило ее прямо перед свергнутым императором.
– Мой сын попросил меня присоединиться к вам, чтобы обеспечить успех визита.
Чани поклонилась, на лице ее появилось искреннее теплое выражение.
– Спасибо, саяддина. Мы долго не виделись, и я рада нашей встрече.
Ирулан предпочла обратиться к Шаддаму, при этом она не поклонилась.
