Внезапно пустынный ландшафт начал изменяться. Это напоминало смену слайдов: одна картина бледнела, очертания ее размывались, сквозь них все яснее проступали другие. Сначала картины сменяли друг друга медленно, потом все быстрее и быстрее, потом стали мелькать с такой скоростью, что исчезали раньше, чем их удавалось рассмотреть. Разноцветные пустыни; джунгли; деревья фиолетовые и алые – ни клочка зелени; покатые холмы, ровные, как лужайка для гольфа; берег – с него открывался вид на океан; горы высокие, горы низкие, горы, покрытые лесом, снежные вершины… "Слайды" менялись беспрерывно.
Небо было затянуто облаками, кое-где шел дождь, а иногда и снег, хотя караван находился в экваториальной области планеты.
Разнообразие цветов и форм ландшафта поразило даже Бодэ, которой уже доводилось это видеть.
– Это мы движемся или они? – спросила Сэм.
– Ни то, ни другое, дорогая, – ответила
Бодэ. – Все это сосуществует в одно и то же время в одном и том же месте. – И где же Акахлар?
– Но, дорогая, Акахлар – это все они! – Она права, – сказала Чарли, пробираясь в переднюю часть фургона. – Мне стало тошно от всего этого, и я посмотрела назад. Там все по-прежнему. Сэм перевела ее слова, и Бодэ кивнула:
– Разумеется, ведь там и есть все то же самое. Секторы пересекаются со срединами, но не друг с другом. Поэтому все они могут быть здесь, и все они – Акахлар. То, что ты видишь сейчас, доступно только лучшим из навигаторов, таким, как Джахурт. Он "пролистывает" все клинья, пересекающие эту точку, чтобы найти тот, который нам нужен. Это Би-ихуа, название не акхарское. Возможно, мы увидим туземцев, дорогие. Вам это будет в новинку, наверное?
– Нет, – ответила Сэм. – Мы уже. встречались с одним… с одной и не хотели бы снова ее встретить.
– Да, – согласилась Чарли. – Скажи ей, что нам лучше и близко не подходить к ба-ахдонам.
Все кончилось так же внезапно, как началось: очередной пейзаж просто замер перед ними. Это была долина, через которую шла широкая грунтовая дорога, по обеим сторонам вздымались горы со снежными вершинами, на две трети высоты покрытые лесом.
В небе клубились густые серые облака, в которых исчезали самые высокие вершины. На горных склонах кое-где виднелись почти черные, широкие, безобразные шрамы. Некоторые спускались в долину, напоминая внезапно застывшие потоки лавы. От них поднимался дымок и клубы пара.
– Похоже на Иеллоустоун и Гавайи одновременно. Надеюсь, здесь все эти кипящие источники пахнут не так тошнотворно, как там, – сказала Чарли.
Джахурт указал рукой вперед, что-то крикнул, и его помощники снова выстроили караван и направили его следом за навигатором. Сбиться с пути было невозможно, дорога была только одна.
Надежды Чарли не оправдались: в свежем и влажном воздухе время от времени явственно ощущался запах серы, а иногда и характерный аромат тухлых яиц. Даже безропотные нарги недовольно зафыркали;
Они выехали на дорогу, которая, казалось, выходила прямо из тумана, и Чарли обернулась. Позади по-прежнему стелился туман – с трудом можно было разглядеть фургоны, ехавшие следом, – а за туманом была какая-то чернота. Срединная земля пропала из глаз. Через несколько минут пропал и туман.
Стало ощутимо прохладнее.
Чарли все пыталась представить, как могут перекрываться миры.
– Что-то вроде этакого странного цветка, – предположила она. – Срединная земля – это его серединка, а вокруг все лепестки, лепестки, как на той карте, что мы видели в Гильдхолле. Только на карте все показано сверху, так что виден только самый верхний лепесток. Наверное, есть еще сотни, если не тысячи лепестков, которые "прикрепляются" к серединке цветка в одном и том же месте – там, где этот туман, – но они как бы свисают и расходятся друг с другом, так? И каждый лепесток – одно из этих мест.
Сэм объяснила эту аналогию Бодэ, и той понравилось.
– Да, Бодэ уже приходилось слышать что-то такое. По сути дела, примерно так оно и есть. Разве не чудесно, что существует такое разнообразие?
Цветков всего сорок восемь, и у каждого по двенадцать рядов лепестков. Дорогие, только в Акахларе возможно все!
Разговор оборвался, потому что они услышали странные звуки, словно множество певцов тянули каждый одну ноту вразнобой и очень громко.
Они как раз проезжали мимо красивого, но препротивно пахнущего места вблизи дороги, там кипела разноцветная грязь. Сэм смотрела как завороженная.;
Пение исходило оттуда. Грязевые пузыри лопались,. выбрасывая ядовито пахнущий газ с таким звуком, будто тенор или баритон выпевал гамму снизу вверх и сверху вниз: "ах-Ах-АХ-АХХ!" Все это было по-своему забавно, но лучше бы эта грязюка не кипела: не очень-то уверенно она себя чувствовала, проезжая. по этой поющей земле.
Сэм только успела подумать, а не может ли из какого-нибудь грязевого котла выкипеть альт или сопрано, как оказалось, что может. Хаос этих звуков показался ей еще ужаснее.
Чарли не удержалась и сострила.
– Холмы оживают при музыки звуках, – произнесла она нараспев и тихонько фыркнула.
