– А как же так называемые «незаконченные» работы Файлера? – напомнил Финн. – Или «вывернутые» образы Бо Гатри? Или точечный минимализм Минимуса?
– Я сейчас говорю не о работах великих мастеров, господин МакЛир, – едва заметно улыбнулся капитан. – А о тех, кто просто умеет более или менее хорошо рисовать. Как мастера татуировки. Если человек попросит мастера помочь ему выбрать татуировку с паутиной, мастер непременно предложит ему симметричную паутину с четным числом радиальных нитей – шестью, восемью, десятью, двенадцатью… Паутина, изображенная на карте, которую я вам показал, несимметрична, она имеет всего пять радиальных нитей, к тому же одна из них значительно длиннее остальных. Мастер татуировки никогда не предложит клиенту подобную «кривую» паутину. А клиент никогда сам не выберет ее, даже если подобный рисунок окажется каким-то образом среди эскизов. Так что, если увидите человека именно с такой паутиной – значит, это точно наш хранитель.
– Что мы должны сделать после того, как заберем у хранителя артефакт? – спросил Энгель-Рок.
Капитана несколько озадачил подобный вопрос.
– Вы должны доставить артефакт в город и передать мне, – сказал он и сделал движение большими пальцами рук, которое можно было понять так: «Это же очевидно!»
– Я имел в виду, что нам следует сделать с хранителем? – уточнил свой вопрос Энгель-Рок.
– После того как он передаст вам артефакт, он перестанет быть хранителем. С этой минуты его жизнь принадлежит только ему самому. И он может поступать так, как ему вздумается.
– Не заслуживает ли он какого-то вознаграж- дения?
– Определенно – нет.
– А если мы сами предложим ему…
– Ни в коем случае! Поступив так, вы нанесете ему смертельную обиду. Он выполнял свою миссию не ради награды.
– А что, если он пожелает отправиться с нами в Корнстон? – спросила Анна-Луиза.
– Можете взять его с собой, – ответил капитан. – Полагаю, бывшему хранителю найдется место в отряде бойцов.
– А если он не захочет уйти на покой, то сможет пасти коз в городке на корме, – добавил Финн. – Я могу познакомить его со славной вдовушкой.
Анна-Луиза глянула на МакЛира так, что Финну стало ясно – лучше бы ему было себе язык откусить, прежде чем он произнес эти слова.
Восьмивесельный баркас отвалил от борта Корнстона и сразу широко качнулся с носа на корму, зацепив небольшую гравитационную волну.
– Левый борт, весла вперед!
Гребцы, сидевшие по левому борту, разом вынесли весла вперед.
Баркас начал медленно разворачиваться против часовой стрелки.
– Вниз и от себя!
Гребцы опустили весла так низко, как только могли. И сразу навалились на весла грудью.
Весла пошли назад.
Баркас начал разворачиваться быстрее.
И вдруг замер, резко вскинув нос вверх.
– Оба борта! Весла – назад!
Гребцы с обоих бортов почти легли на спины сидевших перед ними.
Баркас нырнул носом вниз, выпрямился и, набирая скорость, пошел вперед. Прочь от Корнстона.
– Весла вверх!
Гребцы вскинули весла вверх.
– Закрепить весла!
Щелкнули механические уключины, фиксирующие весла в таком положении.
Гребцы расслабились, заулыбались, загомонили.
Нечасто удается вот так сразу поймать гравитационную волну, следующую нужным курсом.
Везение?
При чем тут везение!
Все дело в том, что Энгель-Рок нутром чует эти гравитационные волны!
Мегаполис Ур-Курсум, к которому направлялся баркас из Корнстона, был окружен причалами. Десятка два больших и маленьких городов стояли вокруг него на приколе. И еще примерно столько же мест было свободно. Об этом свидетельствовали зеленые флаги, поднятые над свободными кнехтами.
Но капитан Ван-Снарк положил Корнстон в дрейф примерно в пяти милях от Ур-Курсума, чтобы экспедиционная команда могла отправиться в мегаполис на баркасе. Так им будет проще, не привлекая к себе внимания, раствориться в пестрой толпе, заполняющей базарные площади и улицы Ур-Курсума. С этой же целью участникам экспедиции было приказано не надевать парадную форму и вообще ничего, что могло бы помочь определить их принадлежность к команде Корнстона. Они должны были выглядеть как ветроходы и бойцы из небольшого города, командование которого не то чтобы не могло себе позволить, а просто не считало нужным шить своим подчиненным особую форму, которая выделяла бы их среди других представителей тех же профессий. Надписи «Корнстон» на бортах и корме баркаса также были старательно заделаны досками, на которых Энгель-Рок собственноручно нарисовал цифры «77–12». Что это означало, он понятия не имел. Но когда его об этом спрашивали – напускал на себя таинственный вид.
Энгель-Рок и МакЛир снова взяли с собой Пармезана, Хольца и Метаброда. Пронырливость этой троицы могла оказаться незаменимой среди базарного многолюдья и суеты. Любой из них смог бы кого угодно разговорить, что угодно выторговать, а если потребуется, то и переиграть в любую из популярных среди ветроходов азартных игр. Для этой цели им было выдано по двенадцать алларов, чему все трое были несказанно рады.
