— Как можно обязать расти над собой? — пожала плечами Лада. — Сама, разумеется. У меня нет ни состояния, ни влиятельной родни, ваше высочество. Есть только личное дворянство, а это лишь немногим больше, чем ничего. Если я не буду расти, то так и останусь никем.
— Ну, потомственное дворянство вы получите, Лада, причём довольно скоро, — заметил фон Абенсберг. — У вас ведь его жалуют с вашего седьмого ранга, верно? До седьмого ранга вы точно дойдёте, это я вам могу сказать с полной уверенностью.
— Сильная? — посмотрел на него Оттон.
— Сильная, и с очень хорошим потенциалом, — подтвердил Клаус. — Если бы не эффект неожиданности, не думаю, что мне удалось бы достаточно легко с ней справиться. Уверен, что фройляйн Лада далеко пойдёт.
— Получается, за вас можно запросить неплохой выкуп, фройляйн?
— Надеюсь, вы не запросите больше, чем я стою, ваше высочество, — вздохнула она. У неё было сильное подозрение, что этот выкуп будет вычитаться из её жалованья.
— Возможно, возможно, — со значением улыбнулся герцог. — И как вы думаете, зачем вы здесь?
— Для меня это полная загадка, ваше высочество, — честно ответила Лада. — Я не настолько важная персона, чтобы за меня можно было запросить какой-то заметный выкуп. И ещё я совсем не понимаю, почему мне предоставлена такая свобода, и при этом никто не боится, что я сбегу.
— А что, вы можете сбежать? — с искренним любопытством спросил Оттон.
— Нет, я же дала обещание. Но вы меня не знаете, а люди бывают разные. Есть и такие, для которых обещание значит не так уж много.
— Может, вы и недавняя дворянка, фройляйн, но ведёте себя правильно, — одобрительно кивнул герцог. — Поэтому я вам отвечу: ваш возможный побег совершенно ничего не изменил бы. Скоро сюда приедет барон Арди вести переговоры о вашем освобождении, и даже если вы сбежите, он всё равно приедет и будет вести переговоры, как если бы вы по-прежнему были здесь. Но я предпочёл бы, чтобы вы не сбегали, и знаете почему?
— Нет, ваше высочество, у меня нет никаких догадок.
— Потому что если вы сбежите, то поставите барона в очень неловкое положение. Недостойный поступок вассала бросает тень и на сюзерена, и это несколько омрачило бы нашу встречу с бароном.
— Благодарю вас, ваше высочество, за разъяснение, — Лада слегка поклонилась. — Теперь мне всё ясно.
— В самом деле всё? — герцог пытливо посмотрел на неё.
— Всё, что касается меня, — твёрдо ответила она.
Лада дурой определённо не была, да и додуматься до правильного вывода было совсем несложно. Герцогу Баварскому зачем-то понадобился Кеннер Арди, вот Ладу и принимали, как гостью. Если бы Оттону было плевать на чувства Арди, то Лада вполне могла бы сидеть и в подвале под медикаментами.
У причальной вышки нас уже ждал лимузин. Молчаливый водитель поклонился и открыл перед нами дверь, даже не спрашивая нашего имени. Надеюсь, он не ошибся, и мы именно те, кто ему нужен — было бы неловко приехать не туда.
Мы тоже ничего говорить не стали, и только когда машина тронулась, Ленке вдруг пришёл в голову вопрос, который, по идее, стоило бы задать гораздо раньше:
— Кени, а разве это правильно, что ты из-за Лады встречаешься с Оттоном? Мне кажется, что она всё-таки не настолько значительная персона, чтобы вопрос с её выкупом решал целый владетельный герцог.
— Неправильно, — коротко ответил я. — Да, ты верно заметила. Не настолько значительная.
— Тогда почему?
— Да всё просто же, Лен. Ответ прямо на поверхности лежит — он зачем-то хочет со мной встретиться. Но одно дело, когда он приглашает меня к себе, и совсем другое, когда я сам еду к нему вызволять своего человека.
— То есть он хочет как бы поставить тебя в положение просителя — так, что ли?
— Скорее всего, не в этом дело, — ответил я, немного подумав. — Ему нет смысла пускаться на такие хитрости, ему это ничего не даст. Мы слишком неравны по положению — зачем меня принижать, если я и так намного ниже? Мне кажется, он просто хочет обставить дело таким образом, чтобы встреча со стороны не выглядела подозрительной. Если я приеду к нему по его просьбе, у многих людей возникнет вопрос: зачем ему это нужно и что такое интересное он хочет со мной обсудить? А так я сам к нему еду, причина для визита очевидная и всем понятная, никаких лишних вопросов возникнуть не должно.
— А зачем ты ему? — удивилась Ленка.
— Да если бы я знал, Лен, — с досадой ответил я. — Его человек даже не намекнул.
— Может, он тебе сдаться хочет? — предположила она. — Было бы неплохо.
— Да конечно, — развеселился я. — Вот только что мне с ним делать, со сдавшимся герцогом? Нет уж, не надо мне такого счастья.
— Ну, я не имею в виду, что прямо вот сдаться, — настаивала она. — А, к примеру, хочет просто помириться и закончить войну.
— А мы разве воюем? — с удивлением посмотрел на неё я. — Мы, вообще-то, даже не ссорились. Лазович, правда, каких-то пленных захватывал, но это он поспешил. Мне за его самодеятельность, скорее всего, извиняться придётся, мы здесь с любой стороны неправы.
— Но баварцы ведь Триру угрожают! — непонимающе посмотрела на меня Ленка.
