Он всегда чем-то напоминал лиса – вертлявого, коварного и опасного. Наверное, из-за рыжих волос, которые обычно доходили до плеч, но сейчас отросли до середины спины и были стянуты в низкий хвост на затылке. Хотя… эти тонкие, мелкие черты лица тоже подходили пушистому хитрецу.
– По Тейвону. Не по тебе, – Пожала плечами Ремора.
Больше он не произнес ни слова, хотя принцесса ожидала чего-то еще. Невидящим взглядом она уставилась на адмирала, на какое-то мгновение забывшись, и вернулась в реальность лишь тогда, когда увидела, как губы Джеррета почти беззвучно шепчут до боли знакомые слова.
Всю жизнь Ремора пыталась поймать этот момент – вот и сейчас она пристально смотрела на адмирала, надеясь, что ее глазам удастся уловить тот миг, когда один ветувьяр сменится другим, но снова потерпела фиаско. Вот она видит, как сосредоточенный и печальный Джеррет, теряя сознание, оседает в кресле – и вот уже перед ней, на том же самом месте, расположилось безвольное, словно спящее, тело единственного родного человека.
Ветувьяры легко меняют тела – через пару минут брат придет в сознание самостоятельно, но Ремора все же решила его поторопить и легонько похлопала по щекам. Спустя мгновение Тейвон дернулся, словно от испуга, и распахнул глаза, ошалело уставившись на сестру.
Принцесса по себе знала – в этот момент лучше ничего не говорить, а дать бедняге прийти в себя. Пусть вспомнит, что было перед тем, как он провалился во тьму, став другим человеком.
– Сестрица, – Раздался негромкий, слегка хриплый голос, такой непохожий на визгливый тенор Джеррета.
– Восемь месяцев, – Опережая его вопрос, ответила Ремора, – Так что я жду извинений.
Тейвон хотел запустить руки в волосы, но помешала злополучная треуголка. Каким-то неуклюжим движением брат стянул с головы шляпу и задумчиво повертел ее в руках:
– У него были на то причины?
– К сожалению, да. Канхольм. Он там, кстати, победил.
Тейвон поморщился – то ли от досады, то ли у него просто болела голова, но Ремора могла его понять. Первые минуты – даже дни – после долгой тьмы всегда были ужасны: ты просто сидишь и слушаешь, что вытворял твой ветувьяр, пока тебя временно не существовало.
– Так где мои извинения? – С ухмылкой переспросила принцесса.
– Я же оставил тебе письмо. Я точно помню.
– И даже не соизволил попрощаться, – Напомнила она, – Хорош братец! Бросил на меня королевство, а сам отправил в море эту скотину!
– Да неужели он настолько плох? – Тейвон медленно поднялся и тут же скукожился – одежка Джеррета явно была ему не по нраву. Да и не по размеру, – Никто кроме тебя не говорит о нем ничего такого уж гадкого!
– Он забирает у меня тебя, – Честно призналась Ремора, – И не может править Кирацией. Этого достаточно для моей неприязни.
– И поэтому ты не дала ему четыре месяца?
– Нет, – Покачала головой Ремора, – Дело срочное, и обсуждать его с Джерретом не было смысла.
– Ладно, поверю, – Улыбнулся брат, – Но для начала переоденусь. Спроси у него как-нибудь – он вообще что-нибудь жрет!? Какого черта он такой тощий!?
Ремора засмеялась, наблюдая за тем, как Тейвон из последних сил сражается с тесным камзолом, натянувшейся на плечах рубашкой и чересчур тугим для него ремнем. Брат скрылся в дебрях гардеробной, выпутываясь из чужой одежды и не переставая что-то недовольно бормотать. Ремора решила развеять его сомнения:
– Жрет он не меньше тебя, а пьет и того больше.
– А еще фехтует и дерется, мне говорили, – Донесся приглушенный голос, – Жизнь порядком поинтересней моей.
– Прекрати, – Буркнула Ремора, – Ты король.
– Именно этим я и недоволен, – Тейвон вышел из гардеробной, и теперь все окончательно встало на свои места.
Каждый раз, когда Ремора видела брата в его привычном обличье, ей становилось спокойно и уютно. Наверное, из-за ответственности, которая тут же перепрыгивала с ее плеч на его.
Король вернулся, а значит, принцесса могла отступить в тень.
– Я весь внимание, – Тейвон подошел к туалетному столику и открыл небольшую узорчатую шкатулку, – Что за дело?
Сколько раз она отрепетировала эти слова? Десять? Двадцать? А они все равно не желали срываться с языка. Ремора замялась, постукивая ногтями по гладкой столешнице. Тейвон неожиданно выругался, но адресовано это негодование было не ей.
– Ты посмотри – вот же мерзавец! – Брат протянул принцессе клочок бумаги.
На обрывке угловатым почерком было выведено:
– И после этого ты будешь утверждать, что он не такой уж и плохой? – Ухмыльнулась Ремора, разрывая записку пополам.
– В любом случае, он делал это для Кирации, – Тейвон вытащил из шкатулки несколько колец и с деловым видом натянул три на одну руку и два – на другую, – Хотя перстень мог бы и выкупить…
