– Это не милостыня, – подчеркнул Хэнк. Я взглянул на него. Он протягивал деньги и как-то странно на меня смотрел. Мне показалось – он что-то задумал и решил втянуть в это меня. Возможно, я раньше времени составил о нем слишком уж хорошее мнение. Он положил купюры на стол. – Ты же хочешь поработать, верно?
– Конечно, – что это он собрался провернуть?
– Приходи завтра утром, дам тебе работу. Это аванс.
– Какую работу?
– Начнем с уборки здесь. Я уже не так молод, чтобы все это прибрать, и мне нужен помощник.
– Ну а потом что? Вы же не можете все время мне платить. Уж извините, – я обвел глазами автобус и его скудную обстановку, – но я не думаю, что у вас много лишних денег.
Он как-то странно посмотрел на меня и сказал:
– Ты прав, немного. Но эти два доллара и еще три таких же у меня есть. А что будет дальше, выясним.
Он, видимо, понял, о чем я думаю, и добавил:
– Нет, тебе не придется делать ничего…хмм, неприятного. Я не такой.
В конце концов я взял деньги и запихнул поглубже в карман. Сразу же направился в «Грейсон Маркет» за едой для Скелета и колой для себя. Купил две банки самых дешевых собачьих консервов, полагая, что Скелет привередничать не станет. После всего этого у меня остались один доллар и сорок один цент. Вернувшись домой, я скормил Скелету обе банки, доллар отдал маме, а сорок один цент положил в банку, которую хранил у себя в комнате под шатавшейся половицей. Я решил, что это будут мои сбережения на поход к ветеринару и, возможно, на побег когда-нибудь.
Мама, конечно, увидела мое лицо и спросила, что случилось. Я объяснил, что подрался и что видела бы она второго мальчишку. Она не стала разглядывать раны, не поинтересовалась, кто меня перевязал, а сам я не захотел рассказывать. Она вернулась к дивану, телевизору и пиву. Большинство ребят на моем месте расстроились бы, но я уже привык. Думаю, они с папой любили меня. Просто алкоголь они любили больше.
Я вышел на улицу, чтобы немного пообщаться со Скелетом. Он был слишком слаб, чтобы играть, но ему нравилось быть со мной рядом. Я сидел и гладил его, глядя, как на небе загораются звезды.
Когда я поднялся и побрел обратно в дом, он спал, шумно дыша во сне. Я скормил ему две банки – настоящий пир! Хоть на них значилось, что нужно давать одну в день, я решил, что ему не помешает как следует отъесться.
Я обещал Хэнку, что приду к нему в восемь утра, так что лег спать пораньше, но еще долго не мог уснуть из-за боли и далеких вспышек молнии, отбрасывающих яркий свет на тонкие занавески моей спальни. Я подумал – интересно, боится ли Скелет грома или это сущая ерунда по сравнению с тем, что он уже пережил.
День выдался насыщенным, и мысли о нем тоже мешали спать. Но в своих мыслях я в одиночку расправлялся с мальчишками, даже защищал от них Хэнка, которого они тоже собирались ограбить. Конечно, я понимал, что ничего подобного на самом деле не было, но это было неважно. Мое воображение действовало на меня так же, как пиво на мать и виски на отца. Оно помогало думать, будто реальность лучше, чем на самом деле.
На следующее утро я проснулся позже, чем хотел, но все-таки вовремя, чтобы к восьми быть у Хэнка. Из-за шторма вырубило электричество, будильник не сработал, так что я быстро оделся и пошел посмотреть, как там Скелет, прежде чем двинуться навстречу своему первому рабочему дню.
Дождь все еще шел, а дождевика у меня не было. На мне были только обрезанные джинсы и футболка. По дороге к гавани я остановился, чтобы посмотреть на залитые дождевой водой дороги. По бокам моей улицы протекали две речки, и для меня они были частной игровой площадкой. Я любил бросать веточки в воду и смотреть, как она уносит их в место, известное только ей. Я провожал ветки взглядом, пока они не вязли в куче мусора или не смывались в канализацию, чтобы унестись в Мексиканский залив, а потом – еще дальше.
Поскольку я остановился по пути, чтобы бросить несколько веток и понаблюдать за их путешествием, я опоздал к Хэнку. Придя, постучал в двери автобуса, которые тут же распахнулись.
– Иди сюда! – закричал Хэнк. – Разве ты не слышал предупреждения о торнадо?
Заглянув внутрь автобуса, я подумал, что внутри не сильно безопаснее, чем снаружи. Торнадо, даже небольшой, мог отшвырнуть в сторону импровизированный дом Хэнка так же легко, как я – бросить спичечный коробок. Я стоял в нерешительности, пока Хэнк не сказал:
– Ну?
Я наконец вошел и встал на ступеньке. С меня стекала вода.
– Надо тебя как следует вытереть, – сказал Хэнк и побрел к шкафу. – Я и не ждал тебя сегодня, учитывая, какая погода, – он протянул мне полотенце.
– Если бы я не пришел, я остался бы должен вам два доллара, а я уже потратил их на Скелета и заплатил за съем.
– За съем? – удивился он. Эту часть истории я ему не рассказал.
– Да, тут такое дело. Папа сказал, если я зарабатываю деньги, я должен платить за съем.
Хэнк посмотрел на меня и покачал головой. Не знаю, о чем он думал, но вид у него сделался удрученный. Я передал ему слова отца: если я вообразил, что все деньги, которые я заработаю, мои, то я неправильно вообразил.
