Нам нужно было забрать вещи, так что мы с Ли и Роджером вернулись в Дюны Пантеры. Мы сложили палатку, взяли наши рюкзаки и разошлись по домам.
Те двадцать четыре часа выдались непростыми, но я многое усвоил. Я понял, кто мои друзья, и в следующие несколько месяцев это понимание очень мне пригодилось.
Прошла еще пара недель. Скелет выздоравливал, я работал. У миссис Доусон нашлось чем меня занять, так что дел хватало. Я занимался не только огородом и лужайкой, но и другой работой, для которой она была уже слишком стара. Например, навел порядок в сарае, вымыл и натер воском машину.
Поскольку миссис Доусон ждала меня только к девяти, у меня находилось время утром заглянуть к Хэнку на чашку кофе. Мой рабочий день заканчивался в пять, и я еще мог как следует погулять и насладиться вечерним солнцем. Иногда я и после работы заглядывал к Хэнку, прежде чем идти домой и играть со Скелетом – по мере того как его раны заживали, он становился все активнее.
Я старался не думать о том, что миссис Полк говорила по поводу меня и Хэнка, потому что она была всего лишь неприятной старой женщиной, только и всего. Я никому об этом не рассказал, даже самому Хэнку.
Но подавленные мысли о миссис Полк нашли другой выход. Я злился на нее, и эта злость влияла на мое общение с другими, особенно с миссис Доусон, потому что с ней я проводил больше всего времени.
Однажды утром я был в бешенстве от того, что мать вернула в магазин несколько банок собачьего корма, чтобы на эти деньги купить себе пива. Тот факт, что у меня ворует собственная мать, навел меня на мысль перепрятать деньги на случай, если кто-то из родителей наткнется на мою банку под половицей. Тайник был ненадежный, и мне не хотелось, чтобы они нашли все деньги, поэтому в той банке я оставил долларов двадцать, а остальные – больше ста – рассовал по разным местам. Мне бы очень хотелось, чтобы все было иначе, но все было так, как было. Я завидовал Ли и Роджеру, потому что у них были нормальные семьи и их родители никогда у них ничего не крали.
В то утро, когда я обнаружил пропажу собачьего корма, миссис Доусон хотела со мной поговорить, но я был не в настроении и сердито реагировал на ее попытки меня растормошить.
– Такая хорошая погода, Джек. Может, тебе взять выходной? – предложила она.
– Не могу, – буркнул я, – мне нужны деньги на собачий корм.
– Уверена, у тебя его достаточно.
– Было достаточно, но мать украла у меня несколько банок и вернула в магазин.
Миссис Доусон посмотрела на меня недоуменно, как на выдумщика. Она по-прежнему была убеждена, что моя мать не может ставить свои интересы превыше моих, и эта новость, конечно, ее мнению не соответствовала.
– Конечно, ты просто забыл, сколько у тебя осталось банок, – сказала она.
– Нет, я не забыл, – проворчал я, желая закончить этот разговор. – Я всегда считаю, сколько их осталось, на тот случай, если… ну, если случится что-то подобное.
Миссис Доусон покачала головой и нахмурилась. Посмотрев в ее глаза, я понял: до нее наконец дошло то, что я знал годами. Алкоголизм моей матери разрушил все. Беседуя с миссис Доусон, я копался в огороде, но, увидев такую боль в ее глазах, остановился, потому что эта боль была невыносима.
– Она не плохой человек, нет. Но и не хороший тоже. Ей нужно только пиво, и она на все готова, чтобы его получить. Она как наркоманка.
Миссис Доусон покачала головой.
– Твоя родная мать.
– Я самый несчастный человек в мире, – сказал я. – Мне кажется, Бог за что-то меня ненавидит.
Миссис Доусон с неожиданной твердостью в голосе ответила:
– Никогда так не говори. Многим людям приходится гораздо хуже, чем тебе.
– Да что вы? Покажите хоть одного.
С минуту она смотрела на меня, скрестив руки на груди, потом сказала:
– У меня есть идея получше. Сейчас приду.
С этими словами она повернулась на каблуках и пошла в дом, а я вернулся к работе. Несколько минут спустя она вернулась, на сгибе ее локтя болталась сумочка.
– Пошли, – велела она.
– Куда?
– Увидишь.
Я поднялся и отряхнул брюки, думая, куда мы можем идти. Если она взяла с собой сумочку, значит, путь был неблизкий. Скорее всего, на машине. Я никогда еще не ездил в ее машине, поэтому отчасти был рад прокатиться, но вместе с тем злился, что миссис Доусон не дала мне поработать и потащила куда-то, куда мне, скорее всего, не хотелось бы тащиться.
Мы забрались в автомобиль, и миссис Доусон завела мотор. Ее губы были плотно сжаты.
– Куда мы едем? – вновь спросил я.
– Ответ тот же самый. Увидишь.
Ее слова прозвучали резко, поэтому я больше ничего не стал спрашивать и лишь откинулся на спинку сиденья. Она повела машину в сторону моста, и я подумал, не к Хэнку ли она меня везет, хотя никакой причины для этого не было. А куда еще? Может быть, домой, к матери? Я запаниковал. Если она привезет меня туда, решил я, то я выскочу и побегу, как только машина остановится у дома. Не могу же я обвинять свою мать в воровстве, когда рядом стоит миссис Доусон.
