Я пошел домой, сменил нарядную одежду на вещи похуже и пошел к докам, чтобы поговорить с Джерри. Мне нужно было выяснить, знает ли он, к чему все это идет.
Джерри сидел в кресле-качалке, пил пиво и смотрел на Дентонский залив, точнее на место его пересечения с Мексиканским. Сев в соседнее кресло, я спросил:
– Вы знаете, о чем собирается говорить ваш брат Тед?
– Кое-какие мысли есть, – буркнул Джерри. Он казался таким же несчастным, каким был я, и я понял – ему прекрасно известно, что завтра утром будет сказано в суде.
– И что же?
– Боюсь, не скажу. Хэнк не хочет, чтобы ты об этом знал.
– Мне все равно, – ответил я. – Завтра я буду в зале суда, и что бы там ни было сказано, я не хочу впервые услышать это перед лицом сотни людей.
Джерри задумался, глубоко вздохнул.
– Полагаю, доля правды в твоих словах есть.
– Так расскажите мне!
Джерри продолжал смотреть на воду. Прекрасная, бирюзово-зеленая, она радостно блестела на солнце, резко контрастируя с нашим настроением. Отхлебнув большой глоток пива и не глядя на меня, он сказал:
– Наш прекрасный отец, гори он в аду, делал именно то, в чем сейчас обвиняют Хэнка. С нашими сестрами и с Хэнком. Не знаю, почему не со мной и не с Тедом, но так уж вышло.
Тут Джерри повернулся ко мне и продолжил:
– И это не какие-то там психологические разговоры о том, что люди не могут никому признаться в подобных вещах. Честно говоря, я бы предпочел никогда в жизни об этом не вспоминать. Почему Тед собирается это сделать, я не понимаю.
Я задумался о том, решился бы Тед рассказать эту историю, если бы их отец не умер.
– Как вы об этом узнали? – спросил я.
– Тед застукал отца и рассказал обо всем мне, когда я стал постарше.
– Но что общего эта история имеет с Хэнком и со мной?
– Есть немало свидетельств тому, что люди, в детстве подвергавшиеся насилию, впоследствии сами становятся насильниками.
– Это ничего не значит! – воскликнул я. – Все люди разные!
– Я знаю, но Джош Метц прекрасно понимает: тот факт, что Хэнк был жертвой насилия, повлияет на мнение присяжных.
Я долго сидел и думал обо всем этом. Я наконец выяснил, почему дочери Дэвида Морланда так сильно его ненавидели. Их он тоже насиловал. Это объясняло много всего, чего я раньше не понимал.
Поднявшись, я сказал:
– Спасибо, что не стали от меня скрывать. Думаю, увидимся завтра.
Он помахал мне бутылкой, и я ушел. Вчера я ждал начала нового дня с нетерпением, теперь – с ужасом. Я надеялся лишь, что показания Теда не слишком сильно навредят Хэнку.
Спал я гораздо хуже, чем прошлой ночью, и утро показалось мне чрезвычайно тяжелым. Я покормил Скелета, но сам завтракать не стал. Он с жадностью проглотил еду, я погладил его и пошел в суд.
В зале собралось еще больше народу. Похоже, весь город знал, что собирается сказать брат Хэнка. Войдя, я услышал чьи-то слова:
– Если уж родной брат против него, значит, он точно виновен.
Я мог лишь надеяться, что судья иного мнения.
Шелтоны вновь заняли мне место. Я подошел к нему и сел. Вид у меня, наверное, был довольно мрачный, потому что миссис Шелтон сказала:
– Не волнуйся. Присяжные будут на нашей стороне, и мы нашли хорошего опровергающего свидетеля.
Я улыбнулся ей, но лишь потому, что она была очень милой, а не потому, что ее слова дали мне надежду.
Я так переживал за Хэнка. Если бы он вправду что-то такое совершил, пусть бы отправлялся за решетку, но он был не виноват, и я винил лишь себя, что не рассказал ему о миссис Полк.
Заседание объявили открытым, судья попросил мистера Метца вызвать следующего свидетеля. Мистер Метц поднялся и объявил:
– Приглашается свидетель в пользу обвинения Теодор Морланд.
Тед Морланд сильно походил на Хэнка, только был старше, лысее, чуть пузатее и не носил ни усов, ни бороды. Мистер Метц не стал ходить вокруг да около.
– Мистер Морланд, каковы ваши отношения с обвиняемым?
– Я его старший брат, – сразу сказал он и обвел глазами присяжных, как бы желая убедиться, что они его слышали.
– Вы считаете, что эпизоды из прошлого обвиняемого могут иметь какое-то отношение к делу?
– Да, – ответил Тед Морланд.
– И что же это за эпизоды? – спросил мистер Метц, затем сел и дал свидетелю возможность высказаться. Мистер Морланд не стал углубляться в детали, но отметил, что его отец растлевал Хэнка и их сестер, а также угрожал ему насилием в случае, если он кому-то об этом расскажет. По залу пронесся громкий вздох зрителей и присяжных, а потом стало так тихо, что я услышал стук собственного сердца. Мистер Метц немного помолчал в этой тишине, а потом спросил:
– Ваш отец недавно умер, верно?
– Да.
Мистер Метц повернулся к судье Франклину.
– Ваша честь, если присяжные не против, мне хотелось бы озвучить еще один отрывок из учебника доктора Косгроува, на которого здесь уже ссылались как на эксперта в области психиатрии.
– Мистер Шелтон? – произнес судья, поднимая на него взгляд. Удостоверившись, что никто из защиты не возражает, судья ответил: – Возражений нет.
Мистер Метц раскрыл книгу на нужной странице и протянул мистеру Теду Морланду.
– Не могли бы вы зачитать выделенный отрывок, мистер Морланд?
