Все эти вопросы и миллион других кружили в моей голове и мучили меня. Внезапно моя комната наполнилась хохочущими чудовищами. Они указывали на меня пальцами, безумно смеялись и подходили все ближе.
От громкого шума я сел в постели и вскрикнул. В комнате не было никого, кроме Скелета, который настороженно бдил, и я понял, что шум был громом, а чудовища – сном. Несмотря на все тревоги, мне все же удалось уснуть. Я вздохнул и немного расслабился, потому что ужас сна растворился в реальности, но на смену ему тут же пришел ужас ожидания завтрашнего дня. Страх пробрался даже в мой сон, чтобы не давать мне покоя и там.
Дождь все лил, и я подумал, каково было бы сейчас выйти на улицу с фонариком, найти несколько веток и бросить в бурный поток, чтобы посмотреть, сколько из них доберутся до подземных труб, ведущих к заливу. Каждый раз я задавался вопросом, что стало с теми ветками, которые проделали такой путь, не застряв в острове мусора, не слившись с препятствием, а обогнув его. Интересно, сколько мусора скопилось в трубах? Смогла ли хоть одна ветка доплыть до залива?
Когда мне было пять лет и я только начал играть в эту игру с ветками, я представлял себе, что они живые, что они понимают, куда плывут. Теперь мне было тринадцать, но я все же продолжал давать волю своему воображению. Это были всего лишь маленькие кусочки древесины, части чего-то большего, дерева или куста, но мне казалось гораздо интереснее воображать их живыми, думать, будто они делают выбор между кучей мусора и путешествием к Мексиканскому заливу. Вот почему я никогда не доставал их из груды палок и травы, когда они там застревали. Если они сами выбрали такой путь, то кто я такой, чтобы заставлять их двигаться дальше?
Встав с постели, я выключил будильник и натянул обрезанные джинсы, рубашку надевать не стал. Взял фонарик, позвал с собой Скелета. Дождь хлестал, и Скелет посмотрел на меня с удивлением, видимо, желая спросить, не спятил ли я.
– Пойдем пускать ветки, – сказал я, и Скелет вслед за мной вышел на улицу. Вода плескалась и катилась по асфальту, вдалеке сверкала молния, в нескольких милях грохотал гром.
Подняв несколько веток с мокрой земли, я бросил одну в воду и высветил лучом фонаря ее быстрый путь. На мгновение она чуть было не застряла в мусоре, но потом, будто передумав, закружила возле него.
Эта первая ветка добралась до канализации, проплыв около пятидесяти ярдов. Я улыбнулся, довольный результатом, и вновь побрел к истоку ручья, чтобы отправить в путь новую ветку.
В ту ночь я пустил в плавание штук двадцать, следя за каждой и подсчитывая, сколько из них добралось до водопада у стока. Их было четырнадцать. Может быть, мой рекорд. Точно я сказать не мог, потому что никогда раньше не вел счет, но мне казалось, что это много.
Небо начало светлеть. Нужно было отвести Скелета обратно во двор и переодеться в сухое. К тому времени, как я сварил себе кофе, дождь закончился, и последние тучи рассеялись. Я был измучен этой ночью, потому что проспал всего несколько минут, и то кошмарных, но сейчас мне было спокойнее.
Я вышел как раз вовремя. По дороге думал о том, как изменилась моя жизнь с тех пор, как я нашел Скелета. Конечно, не все перемены были к лучшему, но что уж там. Я сделал все возможное, чтобы спасти человека, ставшего моим лучшим другом, а Шелтоны – все возможное, чтобы убедить присяжных, что Хэнк невиновен, что он лишь жертва несправедливого преследования.
Теперь судьба Хэнка – а следовательно, и моя – была в руках двенадцати человек, которых мы впервые увидели лишь несколько дней назад.
В суд я пришел за час до начала. Проходя через вращающиеся двери, я, к своему удивлению, увидел, что явился вторым. На стуле сидел мистер Метц, спиной ко мне. Он повернулся на шум и увидел меня. На секунду наши глаза встретились, и внезапно он улыбнулся. За весь судебный процесс он не улыбался ни разу.
Я его побаивался, и, полагаю, он это понимал.
– Все хорошо, – сказал он мне. – Этап допроса окончен.
Я прошел по проходу и сел на свое место. Он повернулся ко мне и пробормотал:
– Я знаю, о чем ты думаешь. Считаешь меня своим врагом.
Я кивнул.
– Но я тебе не враг.
– Он этого не делал. Клянусь, это правда.
Мистер Метц повернулся на стуле и посмотрел на меня, прищурившись и склонив голову набок, как будто пытаясь что-то понять.
– Полицейские говорят, он просто тебя запугал.
– Полицейские – идиоты.
Он усмехнулся.
– Не все.
– Если бы он что-нибудь сделал, я бы именно это и сказал. Нет никакого смысла меня запугивать. Он все равно не сможет отомстить, потому что будет в тюрьме.
Мистер Метц изменился в лице, и я даже подумал, не скажет ли он сейчас, что он мне верит. Я был почти уверен в этом. Он явно хотел что-то сказать, но двери зала распахнулись и вошел судебный пристав. Мистер Метц вздохнул, отвернулся от меня и вновь занялся своим делом. Я повернулся лицом к скамье присяжных и стал ждать Хэнка и Шелтонов.
Через пять минут они вошли в зал. Я хотел поделиться с ними тем, что мне сказал мистер Метц, но не стал. Лишь улыбнулся им.
