Хотя нельзя не признать: те красивые, умные и, ведь самое главное, абсолютно правильные слова, которые я написал, во многом для нас, для нынешнего взрослого российского поколения обречены остаться словами. И я тут, увы, не исключение. Фигурально выражаясь, моя бейсбольная бита всегда в багажнике моего автомобили (а в реальности я и не покупаю ее потому, что боюсь однажды пустить в ход). Но есть новые поколения и есть растущие дети, которым до известного возраста свойственно слушать нас просто потому, что мы старше: и вот здесь-то и есть настоящее поле битвы, потому что мы обязаны их растить джентльменами. Дети имеют право быть gentle born.
А потом, став взрослыми, они скажут: привет, родители, мы понимаем, вы прошли перестройку, коррупцию, ментуру и ад на дорогах, но мы хотим жить по-другому, то есть без всего перечисленного. Гудбай, нам не нужны ваши банковские счета и квартиры.
И уйдут от нас. Но будут приходить в гости, потому что все-таки правильные слова мы им говорили, проповедуя мягкость.
Так что надежда есть, и правильные слова надо говорить, а биту не надо покупать.
Пару лет назад мой ребенок, тогда еще живущий вместе с нами вместе, смотрел программу, как сейчас помню, на НТВ про группу «Ласковый май» и возвращение Юры Шатунова. «Целлулоидный пупс», «сладенькая кукла» – твердил и твердил ведущий, на фоне старых шлягеров «Эта седая ночь, лишь тебе доверяю я» и, разумеется, «Белые розы». И тут ребенок, на дух не переносящий попсы, выключил телевизор, сказав:
– Зачем они над ним издеваются? Ведь про что он пел, это было так трогательно! Зачем над тем, что трогательно, смеяться?
Я же говорю: есть надежда.
В январе 2008-го в Лондоне прошла четвертая по счету «Русская зима». На Трафальгарской площади было людно, шумно, пьяно. В общем, так, как на любой российской площади во время любых праздничных мероприятий.
А ведь говорили мне перед поездкой мои информированные знакомые:
– Да, в Лондон на пару дней сгонять, конечно, приятно. Но какая в этом году, к черту, «Русская зима»? Колушев попал. Посмотри, что с Англией творится. Напрасный труд. Увидишь – никого у него в этом году не будет.
И другие знакомые загадывали, что «Колушев попал». И что я вместе с ним попал тоже.
– Ты хоть себе эту «Русскую зиму» представляешь? Надежда Бабкина, пара хоров, песня и пляска, Дима Билан и какая-нибудь «Фабрика звезд» номер сто. Славься, славься, Советский Союз.
– Еще будет Бартенев, – слабо отбивался я, – и Кинчев.
– Этих там только и не хватало! – взмахивали руками знакомые. – А группы «Лейся, песня», часом, не предполагается?
