Въездное & (Не)Выездное полностью

Русские не одна такая детская нация на земле. Скажем, китайцы сегодня те же дети: их история была обнулена Мао и хунвейбинами. Прочите роман Го Сяолу «Краткий китайско-английский словарь любовников». Роман, написанный от лица студентки-китаянки, приехавшей учиться в Лондон, использует старый трюк: он пишется вначале простейшими фразами, какими иностранец выражает на чужом языке свои мысли. Постепенно все усложняется. У героини заводится любовник, кого она поначалу не понимает: он не ценит ни работу, ни деньги, он любит старые вещи, – о господи, как странно, в Китае так мало денег и так много бедных, и все мечтают о новых вещах! Но глава за главой все меняется, причем настолько, что, вернувшись в Китай, героиня уже не понимает компатриотов.

Я вот тоже среди петербуржцев – как вернувшаяся героиня Го Сяолу.

Я понимаю, что Питер, эту чудом сложившуюся драгоценную игрушку уничтожает никакая ни Валентина Матвиенко и даже не нынешний русский царь.

Петербург ломают – и сломают – нынешние петербуржцы.

Как нынешние москвичи сломали Москву, в своем наивном детском желании предпочтя пластмассовую новизну офиса сложносочиненности старого дома.

Я не знаю, что тут делать.

То ли, плюнув в сердцах, продавать квартиру в Питере и покупать во Франции. То ли записаться на курсы пилотов «боинга». То ли ждать, что Шаров с Боярским повзрослеют.

Пока вот хожу на безнадежные митинги.

Ну, на идею о том, что все митинги в России в наше время «безнадежны», теперь смотришь по-другому. В конечном итоге публично выражаемое недовольство привело к тому, что башню газоскреба на Охте строить не будут, а будут подальше от центра, на Лахте (хотя все эти причитания, охты-лахты, в данном случае не столько лукавы, сколько глумливы). А скорее всего, в конечном итоге ее так и не построят. Кризис грянет или революция, нефть подешевеет или бюджет разворуют, царь сменится или интрига со сменой фигур при дворе произойдет – ох ты, ах ты, да если хоть одно из перечисленного случится, не вырастет ничего!

Кстати, внутренний смысл вырастающего из ровного места небоскреба лучше других разъяснил Иосиф Бродский. Есть у него в одном из сонетов Марии Стюарт дивные строфы – правда, не про «Газпром», а про ту самую башню Монпарнас, но разницы никакой, достаточно мысленно подменить топонимы:

О скандале в Выборге – там и.о. мэра Туркин попробовал отменить рыцарский турнир в местной крепости – сегодня говорят много. Но не говорят, что нам дан образчик приватизации православного мифа в личных (других не видно) целях. А миф очень даже себе приватизируется – примерно так же, как брендируется сахар или крупа.

Но для начала представьте себе, товарищи дорогие, город Выборг.

Прелестный, замечательный средневековый городок с девичьим именем Viippuri, в 120 километрах от Петербурга-Pietari, на краю российской Ойкумены. В городе – порт; за городом – погранзона; вокруг – балтийские шхеры, острова, озера; сам город – декорация для исторического фильма. Проглоченный Россией, но не вполне переваренный кусок чужой жизни, что ценила еще советская фарца, делавшая первый налет на автобус с финнами как раз на выборгском отрезке «финбана».