— Я понимаю, что с навязчивыми идеями трудно бороться. Но это необходимо. Вам будет трудно, если вы заранее будете настраивать себя на мысли о том, что вокруг Вас враги.
— Ладно. — Рек поднялся. — Теперь Вы хотите, чтобы я поверил, будто вы готовы забыть, что я — шпион — и принять меня в свою компанию?
— Хорошо, я скажу Вам правду. — Эвиза тоже встала и повернулась к нему, — Вы — психически неполноценная личность. Мы понимаем, что в Вашем обществе не принято говорить человеку правду. Это, кажется, считается жестоким. Но это неправильно. Наше общество позволяет реализовать себя всем. А для того, чтобы человек захотел саморазвития, он должен знать о своих недостатках. Конечно, Вы не сможете сразу стать таким, как мы. Но постепенно, со временем, мы сможем вылечить Вас, научить жить по-настоящему, не зажимать свои естественные склонности. Вы сможете познать, что такое настоящая дружба и любовь, что такое — служить на благо человечества. Мы сделаем из Вас полноценную личность.
Эвиза всё больше воодушевлялась. На её щеках ярко проступил румянец, глаза светились. Она сама словно светилась изнутри.
— Вы, Ричард, впервые в жизни находитесь в уникальном положении человека, перед которым вдруг открылись безграничные возможности. И Вы оттолкнёте от себя такую возможность? — Теперь она просто сжигала его взглядом.
— Бред какой-то, — буркнул он и принялся разглядывать тощее растение напротив скамейки, — Вот так с ума и сходят! И я должен верить своим ушам. Это Вы серьёзно все сейчас говорили?
— Конечно, серьёзно! — воскликнула она.
— Ну, тогда объясните, что это за безграничные возможности вы мне сулите?
— Вы не понимаете? Вы станете свободным человеком.
— А вы — свободны?
— Конечно, — с жаром подтвердила Эвиза.
— Совсем-совсем?
— Да.
— И можете делать то, что хотите?
— В каком смысле? — она почувствовала подвох.
— Ну, например, вы можете привести меня в космопорт, посадить на корабль, ну, хоть на мой собственный, и отпустить на все четыре стороны?
Она вздохнула.
— Опять Вы за своё! Я вижу, что мы с Вами говорим о совершенно разных вещах.
— Я заметил.
— Зачем Вам улетать? Ну, подумайте сами. Чтобы снова вредить нашему народу? Я пытаюсь объяснить Вам, почему Вы должны остаться.
— Могли бы не объяснять, — он встал и засунул руки в карманы. — Зачем? Разве у меня есть шанс уйти от Вас? А если нет — к чему убеждать? Так и так вы меня здесь оставите.
Она кивнула.
— Свобода — это сложное, всеобъемлющее понятие. Гораздо более сложное, чем Вы себе представляете. Вот, к примеру, я могу выбрать себе профессию сообразно со своими природными склонностями.
— Ну, это все так делают.
— Я могу жить сообразно со своими потребностями, — не смутилась Эвиза. — Мне не грозит голод, безработица. Меня никто не может оскорбить или унизить моё человеческое достоинство.
— Хотите, я покажу Вам, что такое эта Ваша свобода?- Рек отошёл к противоположной стене, расстегнул штаны и начал мочиться на стену. Эвиза пришла в ужас.
— Что Вы делаете? Вы ведёте себя…
— Как дикарь? А разве не в этом выражается ваша свобода? Ничего, сейчас явится этот ваш робот-уборщик и всё уберёт!
Рек застегнул штаны. Откуда-то действительно явился робот-уборщик и с жужжанием втянулв себя лужу, затёр щёткой тротуар и уполз.
— Вы твердите о том, что вы здесь свободны. — он ткнул пальцем в сторону самой Эвизы. — Кого Вы хотите убедить в том, что вы свободны? Меня? — последовал категоричный тычок себе в грудь. — Или себя? И что Вы понимаете под словом «свобода»? Это как на бутылках с постным маслом пишут — «холистерол фри» — «свободен от холистерола».
— Вы ничего не понимаете! — горестно воскликнула она. — Мы по-настоящему свободны, в отличие от жителей других планет. Почему Вы не хотите меня понять?
— А вы хотите меня понять? — Рек окончательно разозлился.
— Да.
— Это вам кажется. Для вас слово «понять» значит — «переубедить». И хватит об этом. Вон та штука летает? Та, у противоположной стены?
Эвиза оглянулась. Рек вдруг сорвался с места и размашистым шагом пошёл через улицу. Девушка с запозданием устремилась за ним.
— Куда Вы?
— Давай покатаемся, что ли, — невинно предложил Рек, — А то этот ваш город мне уже оскомину набил.
— На этом катере кто-то прилетел.
— У вас же всё общее. Покатаемся — вернём обратно. Только сначала вот что. — Он вынул из кармана узкую полоску мягкого металла.
— Ну и что? Нашёл? Обрадовался? — она ехидно ухмыльнулась, — Ты другие найди! И вот только не говори мне, что бежать надумал! Всё равно ты не сможешь далеко улететь.
— Правда?
— Тут же камеры везде! Засекут тебя как нечего делать. Если уже не засекли. Ты про наружку спрашивал? Вон туда посмотри! А теперь туда! Плюс навигатор в самом ховере, соединённый с единой сетью. Куда ты бежать собрался? Ну? Да ты и двух кварталов не проедешь, как тебя схватят. Так что не глупи.
Мозги вправить этим ушлёпкам Дагвардам не помешало бы. Только вот невозможно вправить то, чего нет. Впрочем — ни о каких Дагвардах мы в тот момент не думали.
* * *
