— А нас тоже будут запечатывать?— Запечатывают только мужчин. Но меня это не касается, я уже нашёл свою истинную.И вот вроде бы ответил, но почему-то мне кажется, что ни черта он не обо мне сейчас говорит.Я отстранилась от него, но он сразу подался ко мне, чтоб прошептать в мое ухо:— Злата, сразу после свадьбы приглашаю тебя на ужин. Нам есть, о чем поговорить наедине перед завтрашним днём.Казалось бы, сказал обычные вещи спокойным тоном. Но мурашки от его дыхания прямо в ухо заносились табунами по всему телу. Ох, наверное, незавершенное свидание с Кириллом аукается. Не могла же я за сутки влюбиться в мрачного качка? Который к тому же так и продолжает пялиться на рыжую бестию.
Я сижу на просторной террасе с видом на пролив. Морской ветер вопреки своему обыкновению ласково гладит моё лицо, руки и волосы. Обычно он ведёт себя бесцеремонно и шкодливо портит причёску. Но не сейчас. Сейчас он прощается со мной и успокаивает.
Я почувствовала, что скоро уйду, ещё несколько дней назад. Сейчас я была в этом уже уверена. Это не что-то на уровне самочувствия или вещих сновидений, это просто знание. Однажды просыпаешься с ним и всё, оно с тобой, и ни на минуту уже не покидает.
Моя семья хлопочет сейчас в доме. Не хочу их отвлекать. Меня забрала к себе старшая дочь. Ей повезло встретить Жереми. У них замечательные дети, внуки. Да, я могу сказать, что я счастливая женщина, которая видела своих правнуков — моих замечательных малышей, моё продолжение. Моё и моего мужа Эдмона.
Да, и в замужестве мне повезло. Мой верный и милый Эдмон был самым лучшим мужем, отцом и дедушкой. К сожалению, он ушёл раньше, чем наша внучка Мелисса родила чудесного мальчика. Всю жизнь мы делали всё вместе, как клялись, были рядом и в горе, и в радости. Но почему сейчас на финишной прямой я вспоминаю не его серые бесконечно добрые глаза, а другие. Мятный взгляд навсегда зарубцевался в моей памяти и в моем сердце, сколько бы Эдмон не пытался залечить шрамы самой большой и самой трагической любви, на которую была способна моя душа.
Любила ли я мужа? Да, несомненно. Его невозможно было не любить. Но тот другой стал частью моей души, влился в неё вместе с горечью и болью навсегда. Возможно там мы свидимся.
О Боже! О чем может думать благопристойная 85-летняя женщина на пороге того света?! Я усмехнулась своим мыслям. Странно, но мне не страшно. Я волнуюсь как школьница, идущая на первое занятие. На том свете уже столько моих близких и любимых людей, что я чувствую себя в этом мире более одиноко.
Нет, дети меня не обижают, мне грех жаловаться. Но моё время уже прошло. Сейчас их эпоха. Мне пора к своим. Встречу ли я там Эдмона? Как смогу объяснить, что вспоминала другого мужчину, идя к нему? Опять усмехаюсь.
За прожитые годы мы многое достигли, приобрели дом, обустроили, у нас были машины, недешевые одежды. У нас были чудесные отношения и они не проверялись бедностью и болезнями. Неужели я поэтому обесценила такое счастливое замужество? Почему вспоминаю сейчас тот осенний день на берегу небольшого пруда, когда сидела и смотрела в мятного цвета глаза. Никаких обещаний, никаких признаний, ни уз брака, ни детей… только воспоминания.
Воспоминания горькие и тяжёлые, которые сжимают сердце в тиски. Первый поцелуй, первая ночь, первая ссора, потом их ещё было много, расставание… разрывающее душу ожидание и тоска. Возможно это было предчувствием скорого расставания насовсем. Он погиб. И я сидела возле гроба и держала его за руку. А напротив сидела она — другая женщина. Это было едва ли больнее, чем осознание его гибели. Алекс. Мужчина, который вознес мои чувства в небеса, бросил их в тёмные пучины мрака. Он искал встречи со мной после расставания, но неизменно снова исчезал. А я не понимала, что происходит. После похорон поняла.
Такую истерзанную горем и предательством и встретил меня Эдмон. Ах, этот ангел вытащил меня из темноты депрессии. А я теперь надеюсь на встречу с Алексом. Глупое женское сердце. Если меня и отправят в ад отбывать наказание, то только за это. Бедный мой Эдмон! Надеюсь я была хорошей женой при нашей жизни и не отобрала тебя у другой женщины, которая в свои последние минуты вспоминала бы только тебя…
Пора. На закате! Как же красиво! Благодарю, Боже, за такой красивый финал. Мир будто стал ярче! Не буду никого звать для слезных прощаний. Мы с миром один на один. О любви своим детям я говорила ежедневно, они мне тоже, зачем портить такой торжественный момент горестными всхлипами?
Я встаю с инвалидного кресла. С удивлением оборачиваюсь и вижу сидящую себя — седую женщину в аккуратной домашней одежде, глядящую сквозь меня на алое закатное солнце, уже наполовину скрытое водами пролива. Лицо расслаблено, на губах лёгкая улыбка. Эта жизнь можно сказать была удачной. Но мы с Сигурдом снова не сделали то, что должны.
Мы снова упустили друг друга и продолжили череду бессмысленных существований.
Воспоминания прошлых жизней нахлынули сразу после того, как я покинула тело. Будучи живой, я не понимала, что Алекс, он же Сигурд, он же Вадим, он же ещё многие и многие другие люди во многих других моих жизнях — самое важное и самое ценное. Точнее понимала и чувствовала, но, как принято в нашем прагматичном мире, слушала всё же глас разума, когда нужно было слушать душу и не давать совершать ему и себе те ошибки, которые обесценивали каждую прожитую жизнь. Чего они стоят, если сердце кровоточит и тоскует, а каждый финал мы встречаем вдали друг от друга с воспоминаниями о несбывшемся?
