Махнув на прощание, Дорак вместе с нами обошел компанию искателей, но Тит окликнул его:
— Постой! Скажи, у тебя лишней склянки камиша не найдется? Дам за нее три ниральи шкуры.
Толстяк обернулся и с таким удивлением посмотрел на коллегу, что тот решил пояснить, кивнув на своего прихрамывавшего товарища:
— Суташа угораздило у моста нарваться на колту, а у нас к тому времени уже все вышло. Выручи, друг! Четыре шкуры отдам.
— Тит, не надо, — тихо попросил укушенный (или ужаленный, ведь кто его знает, что за зверь такой — колта?). — Я постараюсь дойти.
Одноглазый искатель лишь сокрушенно покачал головой и, не прощаясь, развернулся и повел команду к Ирхону. Мы тоже потопали своей дорогой, причем мои спутники то и дело оборачивались, словно ожидали острый подарочек в спину, а расслабились лишь тогда, когда расстояние между нами и коллегами достигло метров четырехсот. Эта случайная встреча произвела на меня неизгладимое впечатление и лишь укрепила возникшие подозрения. Но чтобы окончательно определиться с выводом, я рискнул спросить у Дорака:
— Слушай, ты не мог бы объяснить кое-что? К примеру, вы с Титом — давние друзья, ведь так?
— Скорее, приятели, — поправил искатель.
— Пусть так. Но почему вы сейчас общались друг с другом, будто являетесь заклятыми врагами, встретившимися на нейтральной территории?
— Отчего ты так решил?
Он что, меня за дурака держит? Или же я приблизился к опасной грани, за которой может последовать фатальный удар саблей, и Дорак этим вопросом дает понять, что определенную черту лучше не пересекать? Ладно, попробуем закосить под северного невежу, авось пронесет.
— Мне было прекрасно видно, что никто из вас радости от встречи не испытывал. Ты не поздравил приятеля с хорошей добычей и не спросил о его ранах, а он, уходя, даже не попрощался. Причем все остальные во время разговора только и ждали, когда же вы, наконец, схватитесь за клинки. А просьба о склянке лечебного зелья? Неужели, у Лашта не нашлось бы в сумке одной лишней? Или четыре ниральи шкуры за нее — это очень мало?
Дорак внимал моей речи с улыбкой, которая становилась все шире и шире, а под конец вообще расхохотался. Ему вторили Лашт с Сишком, но я никак не мог врубиться, что сказал смешного. Глядя на мое глупое выражение лица (а я постарался, чтобы оно сделалось именно таким), искатели заржали пуще прежнего.
— Ох, Ник, ну ты выдал! — простонал здоровяк, держась за живот. — Надо же, не попрощался! Ха-ха…
Отсмеявшись, спутники объяснили мне, что у искателей есть свои традиции и правила поведения, основанные, большей частью, на суевериях. Так, к примеру, говорить коллегам на Проклятых землях нечто вроде "Свидимся!" или "До встречи!" — очень плохая примета. Искатели верят, что таким образом можно обидеть Хинэль, бросив ей вызов, то есть, нахально заявив о своей уверенности в том, что эта встреча состоится. Также при прощании не следует желать удачи (этим ты как бы отдаешь свое везение коллеге), легкой дороги или спокойного перехода (можно накаркать неприятности).
Примерно по тем же суеверным причинам искатели не интересуются ранами коллег. Ведь если те ответят, Хинэль может показаться, что они жалуются, и богиня судьбы пошлет на их головы еще больше неприятностей. Так сказать, чтобы недостойные людишки пожалели о своих словах и осознали — эта полоса в их жизни еще была белой. С добычей противоположный случай — искатели верят, что если расскажут о ней другим, то мигом ее потеряют (капризная богиня решит, будто они хвастаются своей удачливостью). А поздравлять коллег с успешным рейдом можно только тогда, когда товар будет сдан гильдейским скупщикам, потому что до этого момента может произойти все, что угодно.
Насчет просьбы тоже не все просто. Оказывается, искатели твердо убеждены в том, что ни оружием, ни эликсирами, ни даже запасами еды во время похода с коллегами из других отрядов делиться нельзя ни в коем случае. Спустя некоторое время то, что ты отдал, обязательно окажется крайне необходимым. И если отсутствие этого предмета не будет стоить тебе жизни, считай — тебе невероятно повезло. Так что хотя четыре шкуры — цена, раза в три превышающая стоимость полной склянки камиша, Дорак не стал бы его продавать.
Однако все было не настолько жестоко и бесчеловечно. Существовало в этом неписаном правиле одно исключение — Тит мог объединиться с нашим отрядом и вместе вернуться в Ирхон. В таком случае он бы точно получил все необходимое для лечения своего товарища, но в итоге лишился бы половины добычи, разделив ее на восьмерых. Пойти на такое он не был готов, поэтому моим спутникам пришлось оглядываться, ведь в головы конкурентов могли прийти подленькие мысли о том, чтобы ударить нам в спину и забрать эликсиры даром. К слову, ни правила, ни традиции искателей этого не запрещали. Но в отряде Тита было двое калек и один раненый — явно невыгодный расклад, поэтому рисковать они не стали.
