И я убежала, красная от стыда. С головой забралась под одеяло и тихо плакала в подушку.
Почему я ревновала? Неужели я хотела бы быть на ее месте? Неужели хотела бы ощутить на себе все его бездушие и грубость? Чтобы он делал больно мне, а не кому-то другому? Эти мысли смущали меня.
Почему любовь может быть такой? Почему это может быть так странно и так… Низко.
Вот что он прятал от меня. Вот чего боялся. Он не хотел поступать так со мной. Но по-другому не мог. Я видела это в его глазах.
Когда я проснулась, в доме не осталось ни следа присутствия кого-то чужого. Стояла тишина – Ян еще спал.
Я стояла у барной стойки и взбивала в шейкере йогурт с бананом. С лестницы спустился Ян.
Я разлила банановый коктейль по двум стаканам и налила нам кофе.
Ян сел за стойку, я протянула ему чашку и стакан.
– Спасибо, – сказал он и хитро посмотрел на меня. – Хорошо спалось?
Он пытался вогнать меня в краску. Не выйдет!
– Нет. Мне мешали двое, которые всю ночь предавались любовным утехам.
Ян усмехнулся.
– О, нет, это было далеко не всю ночь.
– На месте одного из них должна была быть я, – смело сказала я.
Ян выронил ложку. Наконец-то мне удалось стереть с его лица нахальную усмешку! Вот так-то, Ян.
Он сверлил свою чашку холодным взглядом.
– Тебе не испугать меня. Если ты привык унижать других в постели, знай, я готова пойти на это. Я готова пойти на все, лишь бы только быть с тобой.
– Ты не знаешь, о чем говоришь, – резко ответил Ян.
– Ты не пробовал обращаться к психотерапевту с твоей проблемой?
– Что именно ты называешь проблемой? – он безжалостно усмехнулся, глядя на меня с горькой злобой.
– Особенности твоей… сексуальной жизни, – запнулась я.
– Почему ты думаешь, что я считаю ее проблемой? Разве она тревожит меня? Мешает окружающим? – Ян посмотрел на меня таким взглядом, от которого поднялись волоски на руках.
Обстановка накалилась. Будто противники на дуэли, мы настороженно смотрели друг на друга.
– Ну… Девушки, с которыми ты проделываешь это… – Мой голос дрогнул. В этой дуэли я была слабым соперником.
Ян отхлебнул коктейль. Каждый мускул его тела был напряжен. Я видела, как пенится в нем ярость. И видела, с каким усилием он пытался подавить ее. Выражение его лица было раздосадованным и оскорбленным.
– Они остаются довольны, потому что я хорошо им плачу. Все происходит по обоюдному согласию, Стефа. И здесь нет никакой проблемы, – продолжил он уже спокойнее.
– Но если бы у тебя не было денег? Что бы ты сделал? Никто не согласился бы на это просто так. Ты бы ходил по улицам, отлавливал жертв и насиловал их в кустах?
– Не неси чушь, – отрезал Ян, послав мне взгляд, полный ледяного презрения.
– А ты не хотел бы переспать
– Больше жизни, – тихо ответил он, и лед во взгляде растаял, черные глаза снова стали двумя горящими угольками.
– Секс – это физическое проявление, а часто дополнение любви, – сказала я. – Такой секс, который приносит обоюдное удовольствие и дарит двум влюбленным нежность и ласку. Без боли и истязаний.
– Я хотел бы быть с тобой, очень. Я хотел бы видеть со мной рядом в постели только тебя. Оригинал, а не подделку. Больше всего на свете. Но я очень боюсь, что не совладаю с собой. Я не хочу причинять тебе боль.
– Ты не причинишь мне ее, Ян. А если причинишь – я вытерплю, обещаю. Я не уйду.
Он тяжело вздохнул.
– Если ты на себе узнаешь все, на что я способен, – ты уйдешь и больше никогда не вернешься ко мне. Я не переживу этого. Поэтому между нами никогда не будет близости.
Голос его был глухим, бесцветным и сухим, как завядшие цветы.
Ян допил кофе и ушел, оставив последнее слово за собой.
– И все-таки победа будет за мной, Ян, – хмуро сказала я ему вслед.
Вечером я вышла на балкон и долго смотрела на ночные огни города. Было немного зябко, но уходить не хотелось. Ян тихо подошел сзади и накинул мне на плечи свою рубашку. Я с наслаждением закуталась в нее и чувствовала на макушке горячее дыхание Яна.
Он обнял меня за плечи.
– Почему я, Ян? Почему ты любишь именно меня? Прошло столько лет… Почему все еще я?
Он шумно выдохнул мне в волосы.
– Есть вещи, которые никак не можешь разлюбить. Даже если в мире эпидемия. Дефолт или землетрясение. Даже если… Ты стал другим.
Стоя к нему спиной, я чувствовала, как бьется его сердце, чувствовала, как тянется ко мне его душа.
– Я тоже люблю тебя, – сказала я, борясь с комом в горле. – И я просто хочу быть с тобой. Разве я прошу многого?
Моя душа потянулась навстречу. Я хотела забыть обо всем и быть с ним, раствориться в нем. Но душа, метнувшаяся к нему, наткнулась на гигантскую гранитную стену.
– Слишком многого. Ты можешь попросить все что угодно, только не это, – тихо сказал Ян, с трудом владея голосом. Я чувствовала, что его губы почти касаются моей макушки.
– Все что угодно? И ты сделаешь все, что я захочу?
