Я почувствовала прилив сил, желание свернуть горы, переписать все эти дурацкие правила Елены Степановны.
– Как их переписать? – рвалась я в бой
– Руками! Взять листок, ручку и переписать. Проговорить. Прочувствовать то, что пишешь. Поверить в это!
– Это просто. Я думала нужна магия, обряды, пляски с бубнами.
– А это и есть магия. Наши руки, которые пишут. Наши глаза, которые видят текст. Наши уши, которые слышат свой собственный голос. Все это связано, все это создает новые нейронные связи в нашем мозгу. Именно их ты и видела в книге.
– А что будет потом? После того как я напишу новые правила, создам новые нейронные связи.
– А после этого все изменится, ты начнешь видеть, то что хочешь. Жизнь сама начнет подкидывать тебе доказательства твоих новых правил.
Я оглянулась. В зале стало значительно светлее. Люди, сидевшие на дальних рядах, пересели поближе и оживились. У меня появилась возможность разглядеть их всех. Мой таинственный спутник рассказал про каждого из них.
Первыми, о ком он поведал, были две женщины, очень похожие внешне. Как сестры. На вид им было лет по 30, но одна из них выглядела значительно лучше другой. Она широко улыбалась и смеялась, наблюдая за играющей рядом Бусинкой. Лицо второй было напряженным, было ощущение, что она изрядно подустала. Волосы, собранные в пучок, небрежно топорщились, а под глазами залегли темные круги.
– Она мама, – будто услышав мои мысли, произнес мужчина – они обе – мамы. Точнее, они отвечают за материнство.
– Вдвоем?
– Да, только подход у них разный.
В этот момент Бусинка решила показать акробатический номер. Не знаю, что должно было получиться, колесо или мостик, но получилось эпическое падение. Женщины вскочили со своих мест, и я тоже на автомате бросились к ребенку.
– Бусинка! – женщина с уставшими глазами схватилась за сердце, – ты же так разобьешься. Больно? Где болит? Давай подую! Бедненькая моя!
Она протянула к девочке руки для объятий. Тут вмешалась вторая «мама».
– Вот это было изящное падение, – она подмигнула, наклоняясь к Бусинке, – Попробуй еще раз! Уверена у тебя получится. Только на этот раз я тебя придержу немного. Окей?
– Окей! – Бусинка стерла слезы с щечек и улыбнулась.
Мы подошли ближе. Мне понравился подход второй женщины, и я решила подыграть ей.
– Вот это да! Почти получилось, – легонько дернув девочку за хвостик, произнесла я.
– Я буду гимнасткой, – гордо ответила девочка.
– Здорово! Я тоже мечтала быть гимнасткой.
– И стала? – девочка посмотрела на меня большими, еще блестящими от слез, но уже веселыми глазами.
– К сожалению, нет. У меня другая профессия. Но моя дочка тоже занимается гимнастикой. И у нее хорошо получается. Как и у тебя!
– И наша Алиса тоже занимается гимнастикой, – оживленно произнесла счастливая «мама». Я поняла, что она говорит о моей младшей дочери.
– Вы обе занимаетесь воспитание Евы и Алисы, правильно понимаю? – уточнила я, обращаясь к женщинам.
– Да, занимаемся, – ответила счастливая.
– Но недостаточно хорошо, к сожалению, – вмешалась уставшая, – Я Нюра, а это Аня.
– Рада знакомству! А почему недостаточно хорошо?
– Эх. На прошлой неделе Ева снова принесла четверку по письму. Снова не старается. Почерк.. как курица лапой.
– Зато по остальным предметам у нее одни пятерки, – встряла в разговор Анна, – Не надо так акцентировать внимание на почерке, Нюра. Кому он нужен? Она мечтает стать врачом. А у врачей хороших почерков не бывает! Помните нашего педиатра? Это ж просто жуть. Иногда мне кажется, что он просто ручку расписывает, а не рецепт пишет.
Мы засмеялись. Это было чистой правдой.
– А Алиса приходит с прогулки вечно чумазая, – не унималась Нюра, – Штаны в грязи, куртка в грязи…
– Она так изучает мир! Она очень любознательная девочка, – парировала Анна, отстаивая честь моей младшенькой, – на прошлой неделе Лисонька нашла воооот такую огромную гусеницу!
Женщина развела руки в сторону, показывая не гусеницу, а, как минимум, анаконду. И снова засмеялась.
– Ты все время их балуешь, – строго сказала Нюра, – из-за тебя они такие непослушные. Это не воспитание!
– Я не хочу воспитать послушных девочек, я хочу воспитать счастливых!
Анна просияла, а я даже немного прослезилась. Понимая, как часто я веду себя как Нюра. А ведь я всегда мечтала стать такой матерью, как Аня. Во время беременности я скупала книги по детской психологии. Зачитывался статьями на тему воспитания и представляла, как мы с дочкой будем делать снежного ангела зимой и плести венки из одуванчиков летом. Но на деле: я ни разу ни того, ни другого не сделала. Ведь лежать спиной в сугробе холодно и можно заболеть, а сок одуванчиков не отстирывается от одежды. Я ругалась из-за этих четверок за почерк, за грязные коленки. За то, что шумят, за то, что много говорят и выдумывают небылицы.
– Аня, – я взяла ее за плечи, заглянула в ее светлые и добрые глаза, – Вы правы! Я полностью с Вами согласна. Вы замечательная мама!
Я бы так и продолжала расхваливать Анну, если бы мой гид не прервал бы поток моей речи.
