Юргис Кунчинас
Via Baltika
Рассказ
Перевод: Тамара Ефремова
Юргис Кунчинас (1947-2003) - известный литовский писатель и переводчик. Род. в Алитусе, учился в Вильнюсском университете, служил в Советской армии. Как романист проявился в постсоветский период. Роман Ю.Кунчинаса "Передвижные Rontgeновские установки" см. в "ДН" № 4, 2002.
По возвращении из "пьяной тюряги" - так некоторые любят именовать учреждение, где падшим предоставляют "социальную помощь", я тоже решил начать жизнь сначала - устроиться на какую-нибудь общественно-полезную работенку, платить алименты, а если когда придет охота побалдеть, так уж лучше покурить травку в полном одиночестве, чтобы лишить бдительных граждан удовольствия стучать на меня в наркологическую службу или жадному до таких сведений участковому. Этот, как водится, всегда возникает "в нужный момент", и если у тебя в запасе нет чирика или чекушки - пиши пропало! А откуда, спрашивается, у бедного человека заначка?
Поначалу пропойцы вроде меня тренируются - хватит, с этого дня - ни-ни! Это пока на трезвую голову, пока не сорвался. Эх, зарубить бы им на носу главное золотое правило - никогда не возвращаться,что характерно, в первое время, в ту же дыру, где ты был "запакован", т.е. пойман на манер бродячего пса, заперт и гуртом или в индивидуальном порядке препровожден в ЛТП1. Эту аббревиатуру мой друг по несчастью Вацис Бакас, пивовар и поэт, когда-то расшифровал так: "Лакал, теперь пережди!" Пережидают там разные бедолаги год, хуже - два и больше, а потом, увы, находят омут поглубже, кидаются туда вниз головой и даже не мыслят, чтобы их вытащили - им и там, в этом омуте хорошо: постоянный звон и хлопот никаких, кроме одной - чтобы звенеть не переставало, иначе кранты! Вот и предпринимают - утащит такой бедолага пару бутылок пива или вина и в ЛТП по новой, если не хуже.
Я же, вернувшись оттуда (хотя почему, "вернувшись", ведь город тот же!), два года крутился, как мог. Понятно, на одной какой-нибудь службе долго не зависал, мне всегда были по сердцу перемены, зигзаги и удары судьбы, пусть и в них не наблюдалось разнообразия. Работал грузчиком на овощебазе, сортировал рыбу на хладокомбинате, зимой нехило пристроился к одному господину сторожить и протапливать дачу - охранял его барахло и сколачивал ящики для грядущего урожая. Весной заделался контролером по электросчетчикам в старом городе. Похитители электричества были со мной на редкость щедры, ведь я все их проделки со счетчиком видел насквозь, поскольку и сам воровал таким же манером. Еще я работал землекопом (не вписался в коллектив!), помощником водителя мусоровоза, рабочим на стройке, потом все мне осточертело, и я подался в Белоруссию.Но через полгода и тамошний хлеб стал мне горек.
Вернувшись в Литву, я сразу учуял запах паленого - моя бывшая благоверная, барменша в одном министерстве, к тому времени подала на меня в розыск.Вместе с милицией она побывала во всех известных и неизвестных ей забегаловках и все плакалась властям и соседям, что они с Антукасом (нашим шестилетним сынишкой) умирают с голоду и ходят в рванье. При этом она, понятно, посыпала голову пеплом и предусмотрительно снимала с пальцев все золотишко.Что там ни говори - правда все равно на ее стороне и на стороне государства. Участковые и оперы отыскали меня у Стефановича, ветерана Армии Крайовой, сапожника и забулдыги. Застукали, ясное дело, мирно сидящими за бутылкой, велели принять божеский вид и явиться в отделение, иначе "хуже будет", так пригрозил незнакомый сотрудник и забрал мой паспорт. Эска хотел было за меня заступиться, но у него не вышло. Я уже подумал, что снова влип, сам себе не поверил, когда недрогнувшей рукой подписал обещание "в течение двадцати дней" устроиться на работу, буду трудиться на благо общества, а если нет, тогда уж... тогда уж!
В отделении, как ни странно, поверили, будто я сломя голову помчусь на стройку, где вечная нехватка рабочих, и вернули паспорт! Мне сильно полегчало, когда я снова оказался на свежем воздухе. Собрался с духом и почапал к одному своему доброму старому знакомому художнику и довольно легко заработал пятерку. Деньги получил за разгрузку вонючего тракторного прицепа, он был завален цементными мешками и подгнившими досками - мой благодетель мастерил памятники. Когда я закончил разгрузку, "шеф" налил стакан "джингаза", вручил деньги, позволил ополоснуться, налил второй и заботливо пожелал сматываться отсюда куда подальше - паспорт, мол, у тебя есть! Пока хватятся, пока то да се... Ха, ему, богатею, легко так говорить! Он тоже платит алименты, да еще какие, только особо не напрягается - денег у него больше, чем ума, и бывшая благоверная ему не роет яму, а хочет заманить обратно, выпячивает свои прелести, слезы льет. Только маэстро уже не дурак так дешево его не купишь! Зачем ему супруга? Не такие чувихи ему на шею вешаются, щиплют нежно за усики и не требуют какой-то там верности, не уговаривают связываться погаными узами. Мне ли с ним тягаться!