Последние слова, отправленные стариком, тронувшимся умом от пережитого горя, в небо, захлебнулись в его клокочущем слезами плаче и, на удивление, быстро растворились в шуме огромного мегаполиса, смешавшись там со звуками автомобильных выхлопов, сигналами автомобильных гудков, завыванием сирен карет скорой медицинской помощи и прочими городскими акустическими помехами. Однако ни этот, полный отчаяния и ужаса, крик старика, ни даже внезапный сухой треск случившейся в тот момент на мосту очередной страшной автомобильной аварии, не привлекли к себе хоть какого-то стоящего внимания гуляющих по парку в этот светлый выходной день и отдыхающих от всего этого горожан. Просто, наверное, потому, что к делам обыденным, скорее – повседневным, стала у нас неприменима нулевая терпимость…
Эпилог.
«Даже если я ору ором, не становится мой ор громче…»
А. Галич
М_ская область.
Близ деревни «М. К_во»
Наши дни.
Покойные ивы.
Тихо как… Заухала сова.
Шелестит листва в покойных ивах.
Дуновенья ветерка едва
Задевают травяные гривы.
Увядает придорожный лес,
Опустив раскидистые плечи.
С первым днём своим поздравит здесь
Осень ивы в этот тихий вечер.
Загляделись в голубую даль
Серые глаза усталым взглядом.
В них тоска и нежная печаль,
Что кого-то нет сегодня рядом.
Мускулистая прохладная рука
Расставляет по местам машинки.
Поправляет мягкого зверька,
Стряхивая мелкие пылинки.
Складывает бережно в портфель
Прописи и в клеточку тетрадку.
А с букета свежего капель
Льёт на театральную помадку.
Щурятся, поблёскивая, веки
В заходящем солнечном мерцании.
Видно, что даётся человеку
Нелегко сдержать переживания.
Трудно, но не прекращает
Идеальный наводить порядок.
Брызги на сандаликах счищает,
Поднимает заводных лошадок.
И, погладив дрогнувшей рукой,
Шепчут что-то папины уста
Фотографиям, нашедшим здесь покой.
Снизу придорожного креста…
