Следуя ее совету, Наташа поднялась на второй этаж и, пройдя по извилистым коридорам, увидела стоящих в коридоре двух молодых людей. В одном, – в том, что был в очках и строгом представительном костюме она узнала известного телеведущего новой, самой популярной в Союзе телевикторины, один к одному скопированной с её зарубежного аналога, – Наташа иногда смотрела точно такую же передачу у себя в Америке. Очкарик-телеведущий в наставлял второго – парня лет тридцати, худощавого, бородатого, с длинными волосами, одетого в белую рубашку апаш:
– Игорь, значит, так! Выходишь, исполняешь только одну песню… "Чистопрудный бульвар"… И все! Только одну… Понял?
Парень, к которому, обращался очкарик неуютно отводил глаза в сторону – похоже, этот разговор ему не очень-то нравился, к тому же он заметил Наташу, а присутствие чужих ушей, кажется, не доставило ему большей радости. Наташа несколько замялась, чувствуя неловкость и несвоевременность собственного появления, но осознав, что больше обращаться ей не к кому, все же направилась к молодым людям.
– Извините! – остановилась она перед тем, что был в очках. – Я ищу администратора. Вы не подскажите, где его найти?
– А вам зачем? – деловито поинтересовался очкарик, окинув ее быстрым, но равнодушным взглядом.
– У меня проблема с билетами… Две пары билетов проданы на одни и те же места…
– А! Вам туда… – очкарик ткнул пальцем на дверь дальше по коридору.
Наташа уже приготовилась отойти, как вдруг почувствовала, что второй, – тот, что был в белой рубашке апаш, внимательно её разглядывает. Наташа на секунду замешкалась и встретилась с парнем взглядом. Она вдруг почувствовала незнакомую и сильную энергетику, – взгляд у парня не был равнодушным, в нем было нечто большее, чем просто секундный интерес… Этот взгляд был открытым, даже слишком открытым… Такие взгляды бывают у мужчин, когда их что-то задевает в женщине и тогда они смотрят на женщину совершенно по-иному. Любая женщина чувствует такие взгляды, даже, если этот взгляд устремлен на нее откуда-нибудь со стороны или через толстое оконное стекло. Более того, женщина ждет этих взглядов, они ей нравятся, но нравятся от близких и любимых и одновременно настораживают, заставляют хмурится, если это взгляды чужих и незнакомых людей. Наташа поторопилась отвести глаза в сторону и побыстрее отойти, услышав только, как за спиной очкарик-телеведущий напоследок говорит тому, что был в рубашке апаш:
– Ну что, Игорек, договорились?
– Договорились, договорились! – ответил второй, но Наташе почему-то показалось, что в голосе бородатого певца прозвучала насмешка.
Отойдя от молодых людей, Наташа быстрым шагом дошла до двери, на которую ей указал очкарик, и дернула за пластмассовую ручку. Дверь открылась. В узком кабинете за большим столом сидела внушительных размеров дама, которая самозабвенно играла на компьютере в "кольюмс". Разноцветные загогулины падали вниз прямоугольного стакана, постепенно заполняя его неровными слоями, – коротенькие пальцы дамы суетливо стучали по клавишам, стараясь успеть за падающими на экране фигурами. Заметив вошедшую Наташу, дама прекратила играть и нажала на кнопку паузы.
– Что вам? – недовольно спросила она, явно не обрадованная тем, что её отрывают от любимого занятия.
– Простите, – Наташа постаралась говорить как можно вежливее. – Мои места в зале заняты. Там у людей такие же билеты…
– Где ваш билет?
Наташа, подойдя к столу, протянула даме билеты. Та взглянула на них, повертела в руках, а затем вернула обратно Наташе.
– Вечно они все напутают, – пробурчала она недовольно себе под нос и с видимым усилием оторвала свое грузное тело от стула. – Ладно, пойдемте… Придется посадить вас в ложу…
Наташе показалось, что толстухе просто захотелось побыстрее от неё отделаться и вернуться к своей любимой игре. Они вышли из кабинета и направились через ближайшее фойе к двери занавешенной тяжелой бархатной портьерой. Открыв ключом дверь, дама-администратор кивнула Наташе на велюровые кресла.
– Располагайтесь… Только тихо… Это представительская ложа…
Когда дама-администратор удалилась, Наташа, поняла, что она находится на балконе, который нависает почти над самой сценой. Концерт только-только начался. Чернявый конферансье в блестящем сером пиджаке объявил первое выступление и, вихляя узкими бедрами, прошествовал за кулисы. Под свист зала и оглушительную трескотню мотора на сцену въехал сверкающий никелем Харлей-Девидсон, на котором восседали двое парней, затянутых в кожаные черные куртки. Парни бодро спрыгнули с мотоцикла и на сцену обрушился водопад лучей от юпитеров, укрепленных под самым потолком. Из мощных динамиков, установленных на сцене, в зал хлынула ритмичная музыка.