– Ваш паспорт, пожалуйста…. Присядьте, я оформлю на вас пропуск…
Борис Моисеевич отошел и пристроился в углу приемной на черном мягком стуле. Через несколько минут в зал приемной вышел мужчина лет пятидесяти с короткими седыми волосами и аккуратно подстриженной бородкой и, безошибочно выделив Сосновского среди ожидающих, обратился к нему:
– Господин Сосновский?
– Да… – неуверенно ответил Борис Моисеевич.
Слово "господин" непривычно резануло ему слух.
– Пойдемте, пожалуйста, со мной.
Сосновский встал и последовал за служащим посольства. Они прошли пост охраны, потом поднялись на второй этаж. Чиновник открыл ключом один из кабинетов, и жестом пригласил Сосновского войти. Кабинет оказался небольшой комнатой, вытянутой словно широкий пенал, освещаемой укрепленными на стенах яркими люминесцентными лампами. В центре комнаты стоял длинный стол, к которому было придвинуты пара мягких кожаных кресел. В дальнем торце комнаты у стены стоял то ли сервант, то ли невысокий офисный шкаф.
– Садитесь, пожалуйста, – чиновник показал Борису Моисеевичу на кресло. – Да… Я не представился… Яков Маген, заместитель посла Государства Израиль по общим вопросам.
Говорил он мягко, без акцента, по всему чувствовалось, что русским языком он владеет в совершенстве.
"Интересно, а зачем такой высокий уровень?" – насторожился Сосновский, стараясь при этом сохранить на лице невозмутимость.
– Борис Моисеевич, – ровным голосом произнес господин Маген. – В принципе ваши документы на выезд прошли оформление и мы готовы предоставить вам въездную визу… Но перед тем, как вы примете окончательное решение я хотел бы уточнить некоторые детали… Простите за нескромность, сколько времени вы ждали визу?
"Начинается!" – в предчувствии неприятностей подобрался Борис Моисеевич и внутри у него сжалась невидимая тугая пружинка.
– Больше полугода, – ответил он.
– Насколько я знаю, вы ведь едете в Израиль по приглашению "Ирвинг телемэтик"? Так? Вас, по-моему, пригласили на должность ведущего специалиста?
На лице чиновника посольства застыло выражение вежливого внимания, но Борис Моисеевич внутренне напрягся ещё больше, понимая, что раз здесь выяснили куда и на какую должность его приглашают, значит вопросы ему задаются отнюдь не из праздного любопытства.
– Да, – ответил он чужим, подсиповатым голосом и сделал рефлекторное движение рукой, зачесывая спадающие на бок редкие волосы, а заодно пытаясь незаметно смахнуть выступившую на лбу испарину.
– Борис Моисеевич, – сочувствующе посмотрел на Сосновского заместитель посла. – Дело в том, что с момента вашего приглашения произошли некоторые изменения… Приглашение было выслано вам почти год назад и за это время дела компании, мягко говоря, несколько ухудшились… Прошлый год компания закончила с убытками порядка 12 миллионов долларов. Так, что я должен сообщить вам неприятное известие, Борис Моисеевич… Боюсь, компания не сможет принять вас на работу…
Борис Моисеевич судорожно сглотнул, но усилием воли подавил появившуюся у него противную дрожь под коленкой. Яков Маген тем временем подошел к встроенному в стену сейфу, достал оттуда несколько листов и, вернувшись, протянул их Сосновскому.
– Борис Моисеевич, я вас не пугаю, – все так же спокойно произнес он. – Вот это отчет компании за последний квартал. Посмотрите…
Сосновский взял протянутые ему листы и, стараясь успокоится, начал неторопливо их рассматривать. В руках у него был составленный по международным стандартам бухгалтерский отчет. Борис Моисеевич уже сталкивался с подобными отчетами в своей работе, – ему приходилось использовать методы математического анализа, его основную специализацию, применительно к экономическим показателям, и некоторые из них брались именно из таких отчетов. Отчет был на английском языке, поэтому Борис Моисеевич без труда нашел знакомые ему графы profits/losses – "прибыли и убытки" и погрустнел ещё больше. Действительно, – если верить цифрам, то дела у компании обстояли совсем неважно…
– Как видите, в этом году положение компании продолжает ухудшаться, – проследив за его взглядом, сообщил Маген. – Конечно это никак не влияет на наше решение выдать вам визу… Но, Борис Моисеевич… Давайте подумаем серьезно, чем вы будете там заниматься? Я, конечно, знаю – вы хороший ученый, пять лет назад защитили докторскую диссертацию, у вас более тридцати научных работ и несколько монографий. Но… Только за последний год СССР покинуло более 120 тысяч евреев. И всем им нужна работа! Поэтому профессор Гейниц, например, сейчас работает дворником… Конечно, и дворником он получает больше, чем здесь профессором, но… – чиновник на секунду замолчал, сделав сочувствующее лицо, а потом невозмутимо продолжил. – Тот, кто согласился в Израиле на работу дворника уже никогда не поднимется до уровня профессора… И поверьте, Борис Моисеевич, я бы не хотел, чтобы вы проверяли эту аксиому на себе.. К тому же у вас ещё язык… Насколько я помню, вы в анкете указали, что свободно владеете английским, а вот с ивритом у вас не очень? Ведь так?
