Стивен услышав, как щелкнул дверной замок, выглянул в холл. Увидев обессиленную, понуро застывшую на стуле жену, подошел и, заглядывая ей в глаза, спросил с тревогой:
– Тебе, что, плохо?
Наташа судорожно мотнула головой, а затем выдавила потухшим голосом:
– Таликова убили… В новостях из России сообщили…
Она вскинула взгляд на мужа и вдруг ей показалось, что Стив облегченно вздохнул. Она растерянно наморщила лоб. Глаза ее принялись лихорадочно шарить по лицу супруга в поисках ответа.
– Ты что? Уже знаешь?
– Нет…
Стивен слегка покачал головой, отвернулся и взял с журнального столика журнал. И тут Наташа словно очнулась. Она все ещё продолжала смотреть на мужа, но ей вдруг отчетливо стало ясно, что муж сейчас сказал неправду. Ее Стив никогда не мог бы обмануть. Не мог… Он мог бы пытаться сделать с кем-то ещё, но только не с ней… И от этой коротенькой неправды, от этого короткого, небрежного "Нет" у Наташи вдруг стало горько и сухо во рту. Она судорожно сжала колени и пустым голосом произнесла:
– Стив… Не лги мне, пожалуйста…. Ты все знал…
Стивен сел на узком канапе посреди холла, закинул ногу на ногу и зашуршал страницами журнала.
– Я к этому Таликову отношения не имею… – буркнул недовольно.
– Стив! Я же сама по твоей просьбе приносила на него материалы, – потеряно напомнила Наташа. Стивен резко бросил журнал на круглый журнальный столик и неприязненно посмотрел на супругу.
– Ну и что? – сказал он в раздражении. – Через Управление ежедневно проходят десятки дел… Каждую кандидатуру мы тщательно отбираем… Кто-то вписывается в нашу концепцию, кто-то нет… Одних берем, других отбраковываем. Такая работа, дорогая… Такая работа…
Малахитовые глаза у Наташи заблестели лихорадочным, горячим блеском.
– И что? Таликов перестал вписываться в вашу концепцию? – тихо спросила она.
Стивен неожиданно поймал себя на том, что она спрашивает его почти также, как он совсем недавно спрашивал у Моше Лавина… Он порывисто встал, сердито ткнул руки в карманы и прошелся по комнате. Лицо его вдруг стало чужим и неприятным. Наташа настороженно наблюдала за мужем и чувствовала, что внутри ее что-то обрывается. Что-то сильное и крепкое, то, что раньше она привыкла считать незыблемым и постоянным, и от этого ее всю начинает корежить, словно ее внезапно засунули в мясорубку. Стивен обернулся и ожег ее строптивым взглядом:
– Да причем тут Таликов? – сказал он. – Я думаю не о Таликове, а о том, что будет в России… И даже не в России, а здесь, в Америке! Я не хочу, слышишь, не хочу, чтобы нашего сына на занятиях в школе учили, как прятаться от ядерного взрыва… Ты этого не знаешь, а я это хорошо помню… По своей учебе… Ты видела когда-нибудь, как весь класс загоняют под парты и заставляют закрывать головы руками от падающих сверху обломков… Нет, конечно же… – он язвительно усмехнулся. – Вас в Союзе учили, как разбирать Калашников… А нас учили прятаться! Поэтому я не хочу, чтобы наш ребенок, когда вырастет, боялся заокеанского монстра с ядерной дубинкой… Слышишь! Не хочу! И сделаю все, чтобы этого не случилось!
– Я не понимаю, о чем ты говоришь… При чем здесь Таликов? – Наташа принялась судорожно, до боли сжимать пальцы у себя на коленях. Стивен посмотрел на жену большими, строгими глазами, но в его словах больше не было раздражения, а в них зазвучало сострадание:
– При том… Таликов это тоже Россия… Да, он лишь случайная фигура и никто не хотел его убивать… Но он родился в России! В большой, страшной и несчастной России! А Россия, Наташа, все время только и доказывала, что она нецивилизованная страна! Нецивилизованная! Пойми! Её невозможно переделать – это менталитет такой… Они летают в космос и не могут заасфальтировать у себя дороги… "Две беды в России – дураки и дороги", – это же не я придумал… Они выпускают лучшие в мире танки и при этом не хотят научиться делать даже приличную обувь…
Наташа резко поднялась со стула, – внутри нее как будто распрямился тугой, упрямый стерженек.
– Стив, ты говоришь ерунду! – голос у нее неприязненно зазвенел. – Толстой и Достоевский, Менделеев и Чайковский – это тоже Россия. Это то, что является достоянием всего мира.
– Да той России, о которой ты говоришь, уже давно нет! – Стивен отрешенно махнул рукой. – Её расстреляли, сгноили в лагерях или выслали в эмиграцию… Сейчас есть другая Россия… Россия, которая грозит всему миру коммунистической чумой… Ты посмотри: Эфиопия и Ангола… Ирак и Северная Корея, Китай и Вьетнам, Куба и Никарагуа! Эта зараза везде! Они же бредят мировым господством…
Наташа отчаянно заморгала, лицо ее исказилось. Она произнесла бледными, дрожащими губами:
