– Я думаю, это лучше сделает мистер Крамер, – Роберт Мотс оглянулся на сидящего рядом Стивена Крамера. Стивен подобрался, поняв, что наступила его очередь вступить в обсуждение, раскрыл лежащую перед собой темно-синюю файловую папку и, выудив оттуда несколько фотографий, аккуратно пододвинул их Уильяму Сотсби. Потом достал из той же папки листок с текстом и принялся его зачитывать:
– Тимур Чугай… 38 лет… Сын известного советского писателя Бориса Чугая. Закончил экономический факультет Московского Государственного Университета. В армии не служил… Проходил стажировку в Гарварде. Владеет в совершенстве английским и немецким языками…
Пока Крамер продолжал монотонно читать, Сотсби неторопливо перебирал придвинутые ему снимки. Остановившись на одном, переснятом с какого-то официального документа, он принялся внимательно его разглядывать. С фотографии на него смотрел человек с холеным, несколько полноватым лицом. Слегка прищуренные глаза глядели надменно, рот скривила едва приметная усмешка. В лице было что-то неприятное. Высокомерная брезгливость – вот что, нашел точное определение своему ощущению Уильям Сотсби.
– И что, он действительно хороший экономист? – спросил он, продолжая внимательно изучать фотографию.
– По своему характеру Чугай жесткий администратор, – ответил Стивен Крамер. – Обладает острым умом, способен к нестандартным решениям, но, как экономист довольно средний… Все его успехи связаны скорее с именем отца, нежели с его личными заслугами. Но у него достаточно широкие связи, оставшиеся ещё со времени стажировки в Гарварде, что делает его удобным для использования в качестве объекта влияния…
Сотсби отложил снимок в сторону и снова сосредоточил внимание на сцепленных перед собою руках.
– И как вы собираетесь через него воздействовать на Бельцина? – спросил он, не поднимая головы.
– Через разработанную нами экономическую программу, – ответил Стивен Крамер, словно ждал именно этого вопроса. – Мы собираемся познакомить Чугая с экономистами и финансистами, на которых мы можем оказывать определенное воздействие… По нашему мнению, если нам удастся вооружить Бельцина привлекательной, – естественно, только по внешнему виду, – экономической программой, это и будет тем оружием, которым он сможет свалить Михайлова. Основными лозунгами этой программы должны стать свобода предпринимательства, частная собственность и приватизация. Но это только фасад, как вы понимаете… По нашему мнению, соединение одновременно таких процессов, как приватизация и либерализация цен обязательно должно взорвать советскую экономику…
Уильям Сотсби впервые за все время совещания поднял от рук опущенный взгляд и посмотрел, прищурившись, на Стивена Крамера, словно обнаружил для себя что-то новое.
– А не получится у нас, как когда-то с Японией, мистер Крамер? – спросил он и в его словах послышалась кдва скрытая насмешка. Его прищуренные глаза уперлись в Стивена, словно прощупывая его и ища в нем какой-нибудь изъян. Очевидно, в данном случае имелся в виду план Артура Макдауэлла, который Америка после Второй мировой войны проводила в стране восходящего солнца… Но тогда Соединенные Штаты опрометчиво поддержали архаичные традиции, существовавшие в японской экономике – систему пожизненного найма, сеть постоянных поставщиков и постоянных источников финансирования , рассчитывая, что именно эти, давно устаревшие в Новом свете экономические догматы окончательно развалят и без того ослабленную войной и униженную позорным поражением японскую экономику, но получилось, как известно, все как раз наоборот – тогда явно не учли врожденное японское чувство ответственности…
– Эту операцию готовило не ЦРУ, сэр! – вежливо, но твердо заявил Стивен Крамер. Роберт Мотс одобрительно покосился на своего бывшего ученика, с трудом сдержав довольную улыбку.
"Молодец, держит свой статус-кво!" – подумал он. – "Похож на моего Рони! Такой же независимый и нетерпеливый!"
Мотс-младший служил здесь же, на авиабазе в Лэнгли… Городок Лэнгли был когда-то назван в честь воздушного аса времен первой мировой войны Джефа Лэнгли и добрая половина мальчишек городка с раннего детства бредила захватывающими дух высотами и умопомрачительными виражами, но к моменту выбора профессии большинство из них все же выбирали специальности, в прямом смысле, более приземленные, а вот Рональд Мотс так и не расстался со своей детской мечтою и недавно уже получил звание капитана ВВС США…
Пропустив мимо ушей несколько заносчивый и самоуверенный ответ Стивена Крамера, Уильям Сотстби повернул свое узкое лицо к своему заместителю.
– И как вы предлагаете назвать операцию, мистер Мотс? – бесстрастно спросил он.
– Троянский конь…
– Троянский конь… – в задумчивости повторил Сотстби. – Ну что ж… Символично… Хорошо, господа, пусть будет "Троянский конь"! Что ж… Я думаю, вы можете готовится к вылету в Израиль…
На следующий день утро выдалось солнечным и теплым. Свежий утренний ветер нежно перебирал за окном ярко зеленые молодые листья деревьев около коттеджа Крамеров, тихонько шевелил малахитовую траву газона.
