Вскоре союзники начали постоянно бомбить окрестности Рима. Удары авиация наносила по стратегически важным объектам – вокзалам и промышленным предприятиям. Но нередко бомбили и сам город. Немало бомб упало в районе Сан-Саба. Когда начинался налет, семья вместе собиралась в передней. В убежище не ходили, поскольку 78-летний поэт не смог бы осилить дороги: в последние годы Вяч. Иванов вообще очень мало выходил из дому. Обо всем происходящем в городе ему рассказывали дочь и сын. Если бомбы падали близко, дом качался. Это соседство смерти, от которой не было защиты, и ужас ее одолевались лишь молитвой и доверием воле Божьей.
4 июня войска союзников подошли к Риму. По городу, в котором укрепились немцы, велся непрерывный огонь. К вечеру на крышах появились белые флаги – немцы капитулировали. Обстрел сразу прекратился – побежденным дали время выйти из Рима. Немцы покинули город без единого выстрела. На следующий день Вяч. Иванов написал стихотворение «Немцы ушли»:
«Астрологом» Вяч. Иванов шутя называл Фламингу, которая с первых дней войны предсказывала сокрушительное поражение немцам, после чего унизительные условия капитуляции в Первую мировую покажутся им пустяком. Утверждала она также, что Рим останется цел, а Берлин будет разрушен. И действительно: раны, нанесенные Риму, были залечены сравнительно быстро, от Берлина же после его падения остались руины, пепел и груды камней.
Серые немецкие мундиры на римских улицах и площадях сменились многоцветьем союзнических войск. В этой пестрой, веселой, разноязыкой праздничной толпе можно было увидеть и белых, и чернокожих американцев, и бесчисленное разнообразие солдат Британской армии из народов, населяющих империю, «над которой никогда не заходит солнце», и алжирцев и марокканцев из Французского корпуса. Словно весь мир собрался в Риме как прообраз чаемого вселенского братства.
Понемногу начала налаживаться и оживать городская торговля. Порой этот «бизнес по-римски» выглядел комично. Лидия Иванова вспоминала: «Еще было голодно, но рынки оживились спекулянтами, которые более не скрывались по задворкам, а открыто предлагали свой подозрительного происхождения товар. Перевозочных средств не было, но зато появилась целая сеть доморощенных моторизованных вагончиков или просто грузовиков с установленными на них скамейками, занавесками для защиты от дождя и солнца, с приставными маленькими лесенками, чтобы публике было легче на них вскарабкаться. Эти импровизированные вагончики ездили иной раз на четырех, а иной раз только на трех колесах и часто опрокидывались, так что путешествовать на них было опасно»[514].
Вяч. Иванов, при всей его, казалось бы, внешней отрешенности, следил за политическими событиями необычайно пристально. Так когда-то Тютчев регулярно читал европейские газеты. Ровно в семь часов вечера каждый день Фламинга должна была включать радио, чтобы Вяч. Иванов мог прослушать политические новости. Те картины жизни, которые разворачивались перед поэтом во время его нечастых выходов в город, запечатлевались в стихах.
Но страшные последствия оккупации еще долго напоминали о себе. Как прежде в России большевики расстреливали заложников в монастырях и храмах, так и нацисты превратили священные римские катакомбы в место массовых казней. Мартиролог первых веков пополнился мучениками ХХ столетия.
