Режиссер долго подыскивала роль для своего любимца, отчаялась и предложила ему стать голосом за кадром. Он то и вошел в фольклор. Такого история кинематографа точно не знает.
— Господин Мюллер, Штирлиц идет по коридору.
— Что?
— Штирлиц идет по коридору.
— По какому коридору?
— По нашему коридору.
— А куда он идет?
— Не знаю.
Голос Копеляна за кадром:
«Штирлиц шел к Мюллеру».
На рассвете к вилле Штирлица подъехал грузовик. Агенты гестапо оцепили дом. Мюллер постучался в дверь.
«Никого нет дома!» — в открытую форточку выкрикнул Штирлиц.
Голос за кадром:
«С помощью этого нехитрого приема Штирлиц дурачил агентов гестапо уже третью неделю».
К концу войны положение Германии было столь плачевно, что даже в рейхсканцелярии приходилось стоять в очереди для того, чтобы купить колбасы. Однако Штирлиц вопреки всем нормам поведения всегда брал продукты без очереди. Гестаповцы очень возмущались этим.
Голос за кадром:
«Они еще не знали, что Герои Советского Союза обслуживаются вне очереди».
Штирлиц стоял под балконом Гиммлера в красной вышитой косоворотке и с гармошкой в руках. Наигрывая «Камаринскую», он плясал вприсядку и насвистывал.
Голос за кадром:
«Да, никогда еще Штирлиц не был так близок к провалу, как в этот вечер».
Мюллер вызвал к себе Штирлица.
— Дружище, я бы хотел, чтобы вы ответили мне на один вопрос: сколько будет дважды два?
Голос за кадром:
«Штирлиц, разумеется, знал, сколько будет дважды два. Ему об этом еще вчера сообщили из центра. Но он еще не знал, догадывается ли об этом Мюллер».
Музыку к картине написал Микаэл Таривердиев. Как ни странно, но и он изначально не соглашался сочинять для сериала. Все предыдущие его работы в фильмах, связанных с разведчиками, композитору активно не нравились. Однако он все-таки познакомился со сценарием, что называется, вдохновился им и написал сразу десять песен. В итоге восемь из них пришлось положить на полку. Лиознова утвердила только «Где-то далеко…» и «Мгновения».
При жестком разговоре с композитором она заметила:
«Даже если бы я согласилась только на третью вашу песню, сериал уже стал бы напоминать мюзикл. Ведь музыка-то у вас хорошая. А мы снимаем отнюдь не мюзикл — серьезное кино».
В этом фильме, на самом деле очень серьезном, глубоком и чрезвычайно полифоничном, присутствуют все признаки политического детектива, психологической драмы и того самого блокбастера, который сейчас доминирует в мировой киноиндустрии. В нем изначально не наблюдалось только сцены встречи Штирлица с женой. Автором этой замечательной идеи стал Вячеслав Тихонов.
Еще одна его импровизация — общение с приблудным псом.
Помните: «Чей же ты, дурашка?»
Собака действительно случайно забрела на съемочную площадку, и актер стал с ней «работать», а Лиознова незаметно подала команду «Мотор!».
Генерал армии Цвигун устроил ему встречу с одним засекреченным агентом. Тот-то и рассказал Вячеславу Васильевичу, что центр в виде особой награды иногда устраивает разведчикам встречи с их женами. Был даже случай, когда жену привезли с годовалым ребенком.
Всем этим Тихонов поделился с Лиозновой. Она вцепилась в эту идею мертвой хваткой и сняла эпизод тайной встречи длительностью в пять минут тридцать секунд. По всех киношным канонам это десятикратный перебор. Руководство студии поставило режиссера в известность об этом и предупредило ее: не согласитесь сокращать — вообще уберем всю сцену. Тогда Татьяна Моисеевна заявила: уберете сцену, уйду и я. В итоге она не уступила начальству ни секунды.
Элеонора Петровна Шашкова сыграла жену Штирлица — Александру Николаевну Гаврилову.
Вот ее короткий рассказ об этом.
«Вячеслав Васильевич был великим актером. Я вообще боюсь высокопарных слов и обобщений, но он действительно велик. Когда мне предстоит что-то серьезное, я всегда обращаюсь к Славе. И он как будто меня успокаивает и подбадривает, что все будет хорошо.
Мы встретились с Тихоновым, когда ему было сорок восемь. Передо мной предстал много переживший, похоронивший сына человек с сединой на висках и с залысинами.
В день съемок нашей сцены режиссер Татьяна Лиознова дала Тихонову выходной. И предложила мне при съемке смотреть на какую-то железяку. Я стала возражать, что мне необходимо видеть глаза партнера. И вдруг посреди спора в комнату вошел Слава и заворожил меня своим взглядом.
«Все, я ваша!» — только и смогла произнести я.
Он сел у камеры и стал мне словно подыгрывать глазами. А в те глаза невозможно было не влюбиться.
Приехал Микаэл Таривердиев и на смонтированный эпизод написал музыку.
Я всякий раз, когда смотрю нашу сцену, — плачу. И по светлым временам нашей молодости плачу, и по Славе. Мы же с ним до самой его смерти общались по телефону. А я так и умру «женой Штирлица».
А вот что говорил Вячеслав Тихонов о своей работе в «Семнадцати мгновениях весны».
