Да, Вера умела безошибочно находить цель. Минуло не более пятнадцати минут, когда линейка железной дороги первый раз мелькнула под его крылами. Тимофей высунулся наружу, сверился с картой и приборами. Да, это и есть их цель. Вера заложила левый вираж плавно, мастерски. Ведомые последовали за ней. Ещё пара минут полета – и пустой пейзаж под крыльями оживился дымком. Тимофей не мог расслышать, как стучат на стыках рельс колесные пары, не мог почувствовать жара, исходящего от паровозной топки; пронзительный, вопящий о смертельной опасности гудок не мог достигнуть его ушей. Но он уже видел цель. Паровоз медленно влек состав – вереницу железнодорожных платформ. На каждой – зачехленный танк. В открытых полувагонах – ящики с боекомплектом, в немногочисленных пассажирских вагонах – личный состав танкового соединения. Паровоз волочил над собой дымный шарф, широкий, черный, пушистый, как кошачий хвост. Вера снизила скорость до предела, пошла вдоль железной дороги. Тимофей последовал её примеру. Генка Наметов не отставал. Казалось, что его самолет неподвижно висит в воздухе чуть левее и сзади. С хвостовой платформы состава по ним ударила зенитка. Тимофей увидел белые облачка разрывов. Он уклонился влево и вверх. Где Вера и Наметов? Тимофей сдвинул крышу фонаря. Холодный предзимний воздух гудел на тысячи голосов. Глухой звук проникал под наушники летного шлема. Внизу глухо хлопали зенитки, слышалась воркотня двух моторов. Ильин посмотрел вниз. Действительно, оба были там. Вера и Наметов кружили на малой высоте, рисуя причудливые траектории, уходя из-под огня зениток. Они обстреливали железнодорожный состав из ШКАСов[11]. Били экономно, короткими очередями. Снизу им отвечали отчаянным огнем. Состав ускорял ход, втягиваясь в лес. Тимофей поднялся повыше, заходя по траектории ему в хвост.
