Алкоголь. Булимия. Одиночество. Злость. Беспомощность. Известная журналистка Реи задыхается в сетях подступающего сумасшествия. Выхода нет… Покончить с собой? Сдаться безумию? Или ухватиться как за соломинку за сугубо "биологическую" связь с туповатым красавцем-дальнобойщком. Глупо? Нелепо? Дико? Но сексуальная магия – это великая сила!..
Сдохни, ты, старый ублюдок. И ты – с ним вместе, соплячка. И ты – с ним вместе.
Голоса реально действуют мне на нервы.
Какого хрена ты ничего не сказала какого хрена ты просто застыла какого дьявола ты не ответила как надо черт ты ведь знаешь насколько опасны эти сучьи дети преотлично знаешь что их с лица земли стирать надо ведь знаешь или нет?
Мысли бродят кругами у меня в голове. Мои собственные мысли меня же и оскорбляют. Эй, я не такая, я права не имею учинять хрен знает что, на моем месте волей-неволей приходится вести себя соответственно своему возрасту. Жалкая попытка протестовать. А потом все слова как-то враз прекращаются, мысли резко отступают. И в тишине я слышу голос, который не могу контролировать.
Вести себя соответственно возрасту… или дать ярости возрасти?
Я инстинктивно оглядываюсь. Слова, похожие на те, что я произнесла, то же нелепое извинение – «вести себя соответственно возрасту», – но голос совсем другой. И я сразу же понимаю – этот голос произнес не «вести себя соответственно возрасту», а «дать ярости возрасти». Три ха-ха. Прелесть какая. Хочешь, значит, дать ярости волю, кровь кипит, а ты подыхаешь от желания прибавить огня, хочешь выжечь себя дочиста, точно, да? Нет, ты скажи – точно? Верно тебе говорю, деточка, – ты ж уже на грани взрыва была! Вот и надо было кишки этого ублюдка старого на кулак накрутить, и его, и соплячки поганой. У тебя бы силы на это хватило, да или нет? Ты не дура. Ты побоялась работу потерять, ты много всякого дерьма потерять боишься, только – знаешь? Суть – всего лишь в том, что тебе уверенности в себе не хватает, просто и ясно. И не надо мне лапшу на уши вешать, что, дескать, боялась разрушить атмосферу дискуссии, не надо врать, нечего вину на других перекладывать.
Так я в первый раз услышала голос, который не могу контролировать, на людях, в огромной толпе – и пребывала в опасной близости от желания заорать.
– Ах да… Я ж вина купить собиралась, я ж за этим сюда и пришла, – говорю тихонько вслух, пытаясь снова собраться со своими мыслями. А после неожиданно решаю переложить эти слова на музыку, принимаюсь напевать. Белое, белое, белое вино, белое, белое, белое вино, а на дрянь французскую не-по-хо-же-е, сладкое, сладкое и немецкое, белое, белое сладкое вино… А кислятину не любим – поп, поп, поп! Реальный мир возвращается, ну, по крайней мере относительно. Интересно, почему в Германии не производят красного вина? Прикидываю возможные причины. Но к добру это не приводит – все начинается по-новой. Что значит – да производят они красное, просто здесь его нет? Нет, немецкие вина – белые. Бе-лы-е они, бе-елые, о-фи-ги-тель-но белые, белые-пребелые, о Мадонна, Мадонна, Мадонна Пресвятая всемилостивая, ну почему же в Германии не производят красного вина? Что значит – да производят они красное, просто здесь его нет? Нетушки, немецкие вина – белые, о Мадонна, Мадонна, Мадонна сладчайшая, ну отчего это нет в Германии красных вин?
Вот оно. Все по-новой. Поехали. Они опять принимаются доставать меня своей бесконечной болтовней. Снова ведут беседы у меня внутри. Трепотня, трепотня, трепотня, трепотня, вопрос – ответ, вопрос – ответ. А что хуже всего, на сей раз трепотня-трепотня-трепотня вообще пошла по замкнутому кругу.
В конце концов я все ж таки не выдерживаю. Ору во всю мочь: