— С чего ты взяла? — на этот раз им овладело изумление.
— Видишь ли… — Я задрала лицо к потолку, словно найдя там что-то увлекательное. — Лили подозревает, что…
Нет, зря я снова об этом заговорила. А вдруг Гарри отреагирует точно так же как Сириус?
— Подозревает — что?
— Что у меня к Джеймсу есть какой-то интерес, — в конце концов закончила я. — Понимаешь, она считает, что я неспроста все время с ним сталкиваюсь.
— Это всего лишь совпадения… — пробормотал Гарри.
— Конечно, совпадения. Однако Лили это все равно не нравится.
— Ты можешь поговорить с ней. Нет, правда…
Да, Лили предложили то же самое. Только, по — моему, она не собирается идти со мной на контакт.
— Ну, как ты себе это представляешь? Привет, Лили, то, что ты напридумывала про меня — абсолютнейшая неправда. Я бы никогда не поступила так с собственной сестрой…
Гарри слегка помрачнел, вероятно, вообразив такую сцену.
Зачем я вообще упомянула при нем про свои тревоги?
— Ладно, Гарри, забудь об этом.
Я коротко взмахнула рукой и встала.
— То есть как это забудь? Мы одна команда. Что касается тебя, то касается и нас. Ты говорила Сириусу?
Он поднялся тоже и вперил в меня обеспокоенный взгляд. Я заколебалась с ответом. Ведь ему-то я преподнесла несколько иную версию. Вздохнула и рассказала Гарри про подслушанный разговор Лили и ее подруг. Под конец его тревога возросла.
— Но тогда тем более нужно все объяснить… Лили! Я не хочу, чтобы мои будущие родители поссорились.
В комнату вошел Сириус.
— Кто поссорился? — поинтересовался он, закрывая дверь.
— Никто, — поспешил сказать Гарри. — Пока никто. Но если мы не предпримем меры, то, возможно, это грозит моим… Джеймсу и Лили.
Своих родителей он иногда называл мамой и папой, а иногда по именам. И это понятно, ведь они здесь пока просто Джеймс Поттер и Лили Эванс.
— Это тебя Виктория просветила? — Сириус этому заявлению явно не обрадовался.
— А, так ты знаешь.
— Гарри, Сириус мне не поверил, — сказала я. — Он все равно что объявил, что я все выдумала.
— Я сказал, что ты, вероятно, неправильно услышала и поняла слова Лили, — терпеливо поправил он.
— Вот видишь! Значит, по — твоему, я не слишком хорошо понимаю английскую речь, так? — Фыркнув, я раздраженно откинула волосы за плечи. Гарри в изумлении таращился на нас.
— Эй, вы чего?
— Виктория, мне кажется, ты приняла все близко к сердцу… Я тебе уже объяснил…
— Знаешь, я то же самое могу сказать и о тебе. Ты принял близко к сердцу, когда две недели назад про меня тебе донесла профессор Льюис.
Почему, ну почему я всегда оказываюсь во всем виновата?!
— Послушайте! — не выдержав, воскликнул Гарри. — Не хватало только, чтобы вы тоже поругались!
— Никто не ругается, Гарри, — успокоил его Сириус. — Виктория скоро поймет, что погорячилась, и…
Я возмущенно сверкнула глазами, развернулась к двери и на всех парах вылетела из комнаты. Едва не сшибла с ног попавшуюся на пути Паркинсон, которая в последний момент успела отскочить в сторону.
— Новак, ты бешеная!
Пыхтя от негодования из-за нежелания Сириуса встать на мою сторону, я неслась по коридорам и сворачивала на лестницы, когда передо мной представали они. Выдохшись, я остановилась. Огляделась. Кажется, это был шестой этаж. Вот класс, где мы занимались изучением Рун.
Нет, я точно бешеная, в первый и последний раз соглашусь с Паркинсон… Что на меня нашло, зачем я убежала?
Потом вспомнила слова Сириуса «Мне кажется, ты приняла все близко к сердцу. Я тебе уже объяснил…» и вновь ощутила обиду. Ясно, что он так защищает своего лучшего друга Джеймса, а мне-то что делать? Ждать, когда меня возненавидит собственная сестра?
Я медленно пошла по коридору, не горя желанием возвращаться в спальню, снова разбираться кто прав, кто виноват меня не вдохновляло. Успокоюсь, приведу мысли в порядок, тогда спущусь обратно.
Пройдя полметра, вдруг услышала голоса. Если честно, встречаться с кем бы то ни было мне тоже не хотелось, а голоса быстро приближались, и я поспешно сунула руку в карман. Нащупала мантию — невидимку, но, кажется, не успевала ее накинуть. Впереди виднелась приоткрытая дверь, она словно приглашала войти внутрь, что я торопливо и сделала.
В помещении было сумрачно и пыльно, судя по тому, как у меня в носу тотчас запершило. Я затаилась возле двери, как оказалось, напрасно, потому что обладатели голосов приблизились к комнате, но не миновали ее.
— Стой! Иди сюда! — произнесли негромко.
Шаги затихли непосредственно за дверью.
— Ты уверен, что ни одна душа не знает, куда ты направился?
Голос принадлежал, вероятно, старшекурснику, который привык командовать.
— Ни одна, клянусь, — ответил другой голос, который прямо — таки ударил по нервам. Это был Петтигрю.
Ладони непроизвольно сжались.
— Гойл, поосторожнее с ним. — Послышалась какая-то возня. — Так, заходите сюда.
Я попятилась, когда дверь распахнулась впустив в полутемное помещение немного света от горевшего в коридоре факела. В непонятном испуге, натыкаясь на что-то спиной, я двигалась наугад, пока не уперлась в стену. Теперь было поздно убираться отсюда с видом, что я очутилась здесь абсолютно случайно.
