- Нет, это нелепо, - честно ответил Словцов, он не мог избавиться от наваждения, что уже видел Георгия Зарайского, но и говорить об этом генералу не хотел.
- Красивая пара... Веруня такая легкая, воздушная... - Было не понятно, кого больше любит Михаил Иванович - сына или невестку.
А Павел никак не мог избавиться от ощущения дежавю. Теперь уже ему казалось, что сегодняшний день повторяется. Он задержался на фотографии Георгия, будто прислушиваясь к разговору женщин. Сам же напрягал память, пытаясь отыскать в ней место для Георгия Зарайского.
Он так и ушел из этого гостеприимного дома со странным осадком на душе. Вроде бы, очередные смотрины прошел, как легкий экзамен, а вот фотография лица покойного Вериного мужа упрямо возвращала Павла к мысли, что он уже где-то видел этого человека. Хотел спросить у Веры, в каких городах приходилось бывать Георгию, но воздержался. Может, все-таки ошибка? Зато не удержался от другого: как только они вошли в лифт дома на Сивцевом Вражке, он притянул к себе Веру. Она не сопротивлялась. Напротив, под воздействием коньяка движения ее стали резче обычного, а страсть не пряталась в рамки принятого поведения или возраста.
Очнулись они уже в ее спальне с камином. К нему, в итоге, и перебрались. На полу лежала медвежья шкура, на которой они разместились. Вера сварила кофе, себе смешала какой-то коктейль, и, тихо разговаривая, они смотрели на театр огня. Огненные блики плясали и скользили по Вериному телу, заставляя Павла завидовать им и любоваться. Они вели тихий разговор, в котором слова мало значили, скорее, имело значение то, как они произносились.
- Вера, ты хоть знаешь, насколько ты прекрасна? - простодушно спросил Павел. - Ох, не сойти бы с ума...
- Па, а давай завтра посетим одно злачное место?
- ??? - недовольно сморщился Павел, что означало одновременно «какое и зачем».
- Есть один ночной клуб, там, конечно, тривиальная богемная тусовка. От воротил шоубизнеса до депутатов. Простые смертные, чтобы попасть туда, выстаивают длинную очередь и проходят жесткий фейс-контроль.
- Жуть как не люблю этих тусовок, - для Словцова мгновенно растаял весь ореол романтики, и он скис. - Зачем нам это?
- Я чаще бывала только в финансовых клубах, этакие - по интересам, а в этот у меня есть, что называется, элитный пропуск. Без тебя бы не пошла... А так - надо, время от времени...
Павлу захотелось сказать, что тем самым Вера превращается в среднестатистическую обывательницу. «Позырить», - вспомнил он детское слово и улыбнулся. Он и без «позырить» представлял себе атмосферу подобного заведения.
Она подтянула к плечам колени, обхватила их руками и стала смотреть на огонь. Павел вновь залюбовался Верой и устыдился своего упрямства.
- Вер, куда скажешь, туда и пойдем, в конце концов, я на работе. Опять же, может пригодиться. Какие-никакие - впечатления.
- Но ты же не хочешь идти?
- С тобой? Хоть куда! Хоть по Дантовым кругам ада. Сейчас я живу одним единственным днем и следующему рад только в том случае, если в нем есть ты.
- А герои твоего романа?
- Аналогично. Только мой герой не верит в безоблачное счастье.
- Печально.
- Кто-то давно сказал, что в книге читателя держат три главных интриги: смерть, страх и любовь. И все они всегда ходят бок о бок. Это уже я от себя добавляю. В жизни, в сущности, не иначе.
- Но в нашем случае нет банального любовного треугольника!
- Кто знает?
- Хромов дал мне вольную, - ухмыльнулась Вера. - Он, между прочим, не такой уж плохой человек.
- А я так и не думал.
- Значит, нам никто не мешает.
- Кто знает? - еще раз повторил Павел.
Ему захотелось найти в своем романе место для фотографии из альбома Зарайских, но он еще не мог уловить - что с ней делать. Мысленно бросил ее в огонь камина, но она не горела...
2
Входов было два. В один всасывалась длинная говорливая кишка плебса, жаждущего хлеба и зрелищ, к другому подкатывали на лимузинах патриции. Генерал Зарайский высадил Веру и Павла у второго. Вера в вечернем платье из какого-то отливающего фиолетовым мерцанием ультрасовременного материала и наброшенном на плечи манто, Павел в только что купленных иссиня черном костюме и кашемировом пальто. Правда, галстук Вере на него напялить не удалось. «Одежда Иуды!» - отрезал он, а над бабочкой вообще захохотал. Потому остановились на темно-синей сорочке с огромным воротником: по принципу - такой фасон. В любом случае, Вера своей работой над имиджем Павла осталась довольна. А от самой Веры в вечернем платье, подчеркивавшем не только преимущества ее фигуры, но и врожденную женственность, которой так не хватает многим современным деловым женщинам, Павел сначала вообще зажмурился. «Может, никуда не пойдем, - шепнул он ей, - парадокс в том, что женщине хочется такое платье надеть, а мужчине поскорее его с нее снять». «Словцов, ты - поэт или эротоман?» - притворно удивилась Вера. «Я наемный славослов», - придумал он себе профессию.
