— Солнце гасло, медленно погружаясь в морскую гладь горизонта, и розовые всполохи на небе писали обещание завтрашнего дня. Они стояли на опустевшем берегу в обнимку, провожая солнце. За их спинами тихо шумел листвой искалеченный людьми рай. Они ничего не ждали, потому что у них было всё. В недалёкой церквушке ударил колокол, созывая мирян на вечернюю службу…
— Помню, — подтвердила Вера, — пуля вошла в его сердце со стороны спины, а из её сердца вышла там, где грудь расходится прописной кириллической буквой «л».
Павел нежно нашёл рукой это место.
— Не трогай, собьёшь пластырь, что-нибудь не так пойдёт, и тогда в нас будут стрелять по-настоящему. Па, это больно, когда эти пластыри взорвутся?
— Немного. Чуть меньше, чем умереть.
— Перестань, — Вера едва сдержала смех и страх.
— Падай красиво… Кровь будет видно с обеих сторон.
Благовест ударил в пятый раз….
— Готова?
За спиной прозвучал хлопок выстрела, одновременно с ним ударил колокол, приклеенная на пластырь пиротехника разлетелась на части, заливая кровью тела Павла и Веры. Дальше оставалось только красиво упасть.
— Вроде, этого нет в сценарии? — услышал за спиной голос Уайт, вздрогнул и вспотел одновременно.
Он отринул от оптического прицела, в котором ещё секунду назад была голова Справедливого.
— В оптику лучше видно? Это что, они разбрасываются боевым оружием? — за спиной Уайта стоял черногорский милиционер.
— Кто они? — замер Уайт, ощущая в кармане брюк тяжесть спасительной «беретты».
— Да — вон!
После этих слов на пляже, где лежали тела Павла и Веры началось невообразимое. Один за другим подняли мелкую гальку взрывы, с дороги по склону скользили разношерстно одетые вооруженные люди, за ними — та самая толпа немецких автоматчиков. На самом пляже началась жестокая рукопашная, и число «мёртвых» тел там стремительно росло. Партизаны отчаянно сражались, потому как отступать им было некуда. Сверху на Павла и Веру упал какой-то толстый «немец». С моря всю эту баталию снимал появившийся невесть откуда вертолёт. Справедливого на позиции уже не было…
— Хотите посмотреть поближе? Надо отдать этим разгильдяям винтовку. Вчера выпили весь бар, сегодня оружие бросают.
— Нет, я тороплюсь, — вернул себе маску железного спокойствия Уайт. — Вы им сами отдайте.
— Вот идиоты! — милиционер рассматривал винтовку. — Это же «эсвэдэ», тогда таких ещё не было. Если б увидели в фильме, засмеяли бы. О! — он передёрнул затвор, — и патроны оставили. Хотите пострелять?
— Нет, я не умею, — решительно отказался Уайт.
— Ну, как хотите, — милиционер начал спускаться по тропе в сторону битвы. — Сейчас закончат.
— Ага, — кивнул Уайт, направляясь в другую сторону.
