— Она из прибрежных эльфов, молочноволосая полукровка. Они там питаются рыбой и водорослями. Кое-какие их блюда, кстати, весьма вкусные. Едят рыбу — поют о рыбе. Едят водоросли…
— Ясно, — сказала я, — а что у нее на руках?
— На руках у нее рукава. — флегматично отозвался Альд.
— Нет, там, где нет рукавов, на коже. Белое. Светится, бегает. Ну, узоры…
Эльф щелкнул семечкой, подумал, а потом вдруг изменился в лице и развернулся ко мне всем корпусом, собираясь что-то сказать. Его отвлекли. Эльфийка, по-кошачьи соблазнительно двигаясь, приблизилась к нашей лавке. Ее заинтересовал Эгенд, она пела для него, поводя полуобнаженными плечами. Эльф сидел, равнодушно глядя на огонь в жаровне и лишь на секунду поднял глаза на певицу, вежливо улыбнувшись. Эльфийка провела тонкой рукой по его щеке — эльф встал и отошел к телегам. Певица не подала виду, что оскорбилась, но я видела, как в ее глазах промелькнула тень обиды, а точеный подбородок напрягся. Она совладала с собой и сделала нарочито удивленное лицо, «обнаружив», что рядом на лавке сидит точная копия ушедшего эльфа. Все внимание, отвергнутое Эгендом, досталось его брату. Альд откровенно рассматривал танцующую девушку, которая закончила петь, отошла в центр поляны и принялась раскланиваться, бросая многообещающие взгляды в сторону Альда. Певцы исполнили еще несколько томных, тягучих песен. От них почему-то стало грустно. Я видела Эгенда, стоявшего у телеги со скрещенными на груди руками и опущенной головой.
Далеко за полночь на станцию с противоположной стороны въехал караван. В нем было три телеги. Купцы с севера везли оружие: клинки, луки и арбалеты. Как говорится, кому война, а кому и мать родна. Все мужское население нашего обоза ринулась разглядывать товар, цокая и переговариваясь. Сонтэн тоже подошел к телеге, опираясь на палку, отломанную Михо с попавшего в круг защиты дерева. Старый маг внимательно рассматривал клинки, не прикасаясь ни к одному из них. Свет от жаровен играл на его усталом лице, вычерчивая провалы морщин. Сонтэн так ничего не купил.
Маги проснулись на рассвете. Потушив жаровни, мы двинулись дальше. На пути до следующего крупного города, Тунницы, лежали еще четыре станции. Люди были угнетены. Беременная женщина в соседней телеге тоже не была счастлива. Она оплакивала свою дойную корову, продать которую пришлось в Пельтреннате. Муж успокаивал ее, но она не унималась. Впрочем, на жалобы отдельных пассажиров никто не обращал внимания. Маги гнали телеги, а люди старались лишний раз не поминать войны и мертвых.
Обоз, конечно же, останавливался в пути. Маги натягивали Плетения возле тракта и бдительно следили за лесом, эльфы, сменяясь, били в барабаны. Мы готовили горячую еду, но в некоторые дни, когда что-то вызывало подозрительность наших «водителей», просто разминали ноги и посещали кустики, обходясь сухим пайком. Сонтэн иногда подогревал воду магическим пламенем (а также заправил фонари, наконец), но на это уходили все его запасы искр. После всплеска сил он опять казался выжатым.
Путешествие в обозе мне нравилось. Магия уносила меня в неизвестность, но впереди еще было несколько относительно беспечных дней и ночей в новой, но по-своему интересной компании. Вот только напрягало отсутствие многих так необходимых в дороге вещей. Я перебрала сумку и рюкзак. Сколько же хлама напихали туда орки! Разложив на подушке предметы первой необходимости, я печально рассматривала скудный ассортимент. Ни нормальной расчески, ни шпильки завалящей для отросших волос. Попросить что ли у Альда один из его кожаных ремешков из бахромы на куртке? Вот и он, легок на помине. Кинул на мое одеяло недовольно верещащую Малью. Опять свинка ему помешала. Изменился в лице, потянулся рукой к кольцу с агатом, отложенному мной в кучку особо ценных предметов, вместе с тюбиком гигиенической губной помады и огрызками карандашей.
— Эй! — возмущенно сказала я.
Эльф словно проснулся, перевел на меня взгляд, молча вышел. Фрик.
