В конце концов, рецензию можно написать и по памяти. Сделать убедительный фейк. А что? Так и сделаю. Нет проблем. Профессор философии решил податься в детективы… как же его звали-то, а? Он еще написал кучу книг о Кьеркегоре… или о Витгенштейне? В общем, один из этих – честных, приличных профессоров. Неплохо зарабатывает, женат, имеет детей. И вот он бросает все и едет в Сан-Франциско, чтобы заделаться частным шпиком.
С таким началом невольно ожидаешь какой-нибудь пошлятины вроде той книженции, которую я прочел пару лет назад, – уж и не помню, как она называлась, но в целом то был жалкий закос под Чандлера на тему «как я работал частным детективом и пятнадцать проверенных способов, как изменять жене и не попасться ни разу»: «Дама входит в мой кабинет и видит перед собой нового Декарта, который вот-вот разродится новой теоремой. Между тем мой пульс бросается вскачь, потому что ягодицы у нее – точь-в-точь как спелый крыжовник». Но меня подстерегал приятный сюрприз.
Никакой пошлятины!
Профессор философии в поисках счастья преображается в детектива Сэма Спейда и остается без гроша. В промежутках между расследованиями читает «Мальтийского сокола». Пишет хорошие книги. Находит тридцать тысяч наркодолларов под половицей на чердаке. Вывозит из Индии и возвращает домой похищенного ребенка. Пытается спасти невинно осужденного американского китайца от электрического стула. Или от газовой камеры. (Черт, в следующий раз я где-нибудь забуду собственную голову!) Приходит к выводу, что детективные расследования – это и есть Настоящая Жизнь. Счастливее, однако, не становится. Фото на обложке книги: морщинки в уголках глаз, хороший человек в непростых обстоятельствах, на коленях книга – «Мальтийский сокол».
Еще бы вспомнить его фамилию… Кажется, что-то на «Л». Или на «С». А может, на «П»?
Лучшее, что есть в этой книге, – это длинные, занудные описания того, как он сидит в машине часами в напрасном ожидании человека, за которым ведет слежку. И писает в пластиковый стаканчик. От такого сразу понимаешь, что не подашься в частные сыщики ни за какие коврижки. Как хорошо, что есть кому этим заняться и без тебя!
Кстати, вот прямо сейчас хороший сыщик мне бы не помешал. Думаю, он сумел бы разыскать даже этот злосчастный экземпляр «Шпика». В золотой обложке. Наверное, он начал бы с самого очевидного места. Сел бы за стол, окинул комнату небрежным взглядом, посмотрел направо, налево. Пробежал бы глазами по стопке книг, на которые я обещал когда-нибудь написать рецензию…
Черт!
Золотая обложка.
Имя автора – Джозайя Томпсон. Название книги – «Шпик»… Впрочем, это я и так помнил. Надпись на обложке: «Лучшая в мире книга о работе частного сыщика».
Ну, с этим уже можно работать!
Города – не люди.
Но, как и у людей, у каждого города есть свое лицо, а подчас и множество лиц: у Лондона – добрая дюжина, у Нью-Йорка – целая толпа.
Город – это совокупность жизней и зданий, и у него есть своя неповторимая личность, свой характер. Свое место и свое время.
Бывают хорошие города – те, что встречают вас с распростертыми объятиями, заботятся о вас, радуются, что вы приехали. Бывают города равнодушные – те, которым на вас попросту наплевать: такой город живет своей жизнью, а до людей ему и дела нет.
Бывает и так, что город портится. Или в каком-нибудь городе, в целом совершенно здоровом, появляются плохие места – гнилые и червивые, как падалица.
А бывает даже и так, что город кажется как будто потерянным: то ли ему не хватает стержня, то ли он чувствовал бы себя счастливее где-нибудь в другом месте, то ли ему хотелось бы стать поменьше размерами, попроще и попонятнее.
Одни города разрастаются, как раковые опухоли или чудовищные слизняки из дешевых фильмов ужасов, пожирая все на своем пути, поглощая пригороды, поселки и деревушки и перемалывая их в своем желудке в одну сплошную гигантскую агломерацию.
Другие, наоборот, усыхают и съеживаются. Процветающие некогда районы приходят в упадок и запустение: дома заброшены, окна заколочены досками, люди разъезжаются по другим городам и подчас даже не могут объяснить почему.
Иногда, просто чтобы убить время, я размышляю о том, как бы выглядели города, будь они людьми.
Манхэттен в моем воображении разговорчив, недоверчив, хорошо одет, но небрит. Лондон – эдакий неприкаянный великан. Париж элегантен, обаятелен и выглядит моложе своих лет. Сан-Франциско – чокнутый на всю голову, но безобидный и страшно дружелюбный.
Это дурацкая забава: города ведь не люди.
Однако и у городов есть свое место и свое время. И со временем город обрастает личностью. Манхэттен помнит, как он когда-то был сельскохозяйственными землями, ничуть не фешенебельными. Афины помнят, как их населяли те, кто считал себя афинянами.
