В группе, кроме Стеллы, были еще четыре девушки — все загородницы, в вычурной одежде, с дешевой косметикой; несколько женщин средних лет и две старушки пенсионерки с кислыми гримасами, за которыми угадывались скандальные наклонности. И были молодожены, считавшие поездку скромным свадебным путешествием, и супруги с дочерью — рабочие с кирпичного завода, которые, кстати, жили рядом с Надей — они встречались на улице чуть ли не ежедневно. Группа подобралась в основном женская. Третьим мужчиной оказался шофер с автобазы, молодой парень в джинсовом костюме — он прибежал в аэропорт в последнюю минуту перед посадкой и был сильно навеселе, а увидев в группе много девушек в многоцветных легких платьях, развеселился еще больше.
Осмотрев туристов, Надя немного растерялась — в нее вселилось тревожное чувство ответственности за взрослых людей, которые доверили свою судьбу ей, совсем девчонке; она засомневалась — сможет ли все сделать как нужно, ведь предстоящая поездка не шла ни в какое сравнение с накатанными экскурсиями по городу.
Когда оформляли билеты, оказалось, одна из девушек оставила дома паспорт, и Надя растерялась еще больше; долго уговаривала дежурную по посадке не разбивать группу, бегала к начальнику аэропорта; незадачливая туристка плакала, за нее ручались сослуживцы, но билет так и не оформили. Эта первая накладка сильно расстроила Надю, она даже прослезилась.
В самолете к ней подсел парень шофер.
— Не расстраивайся, Надежда. Все это мелочи жизни. Ну в другой раз поедет эта девица, ничего страшного. Пустяк. Подумаешь, Кишинев! Не Калифорния ведь!.. А если тебя кто обидит, скажи мне, я любому морду набью… Меня зовут Володя. Ты как, стихи любишь? Хочешь, чего-нибудь почитаю?
Он начал читать стихи, и Наде сразу стало легко и спокойно — ведь что бы ни случилось, какие бы неожиданности ни поджидали впереди, теперь у нее есть покровитель и защитник.
В Кишинев прилетели к вечеру. Был конец августа, погода стояла жаркая, и в аэропорту от раскаленного за день асфальта прямо-таки било жаром, а от газонов перед аэровокзалом текло горячее испаренье цветов. Группу встретила сопровождающая, молдаванка с яркой лентой в волосах, весело поприветствовала туристов по-русски и по-молдавски, и повела группу к автобусу.
Когда разместились в салоне и автобус тронулся, сопровождающая начала бойко рассказывать о предстоящей «насыщенной программе». Надя слушала и смотрела за окно на равнину с виноградниками и редкими постройками, на расплывчатые, искаженные от заходящего солнца холмы на горизонте, на дрожащие цепочки огней приближающегося города. К ней подсел Володя.
— Я бывал здесь, в Кишиневе. Так себе городишко. Зелени, конечно, много, но у нас в Монино лучше. Ты где там живешь? Около кинотеатра? Надо же! И я в двух шагах. Странно, что мы раньше не встречались. Теперь вместе будем ходить в кино, идет?
Надя улыбнулась, кивнула и покраснела — впервые парень приглашал ее в кино и, главное, сделал это так естественно и просто, что ей и на самом деле показалось совершенно нелепым, почему они не встречались раньше и не ходили в кино, ведь жили по соседству в маленьком городке, где почти все знают друг друга.
Автобус проехал по городским окраинам, мимо пятиэтажных бело-розовых домов, перед которыми виднелись газетные киоски и фруктовые лотки и редкие прохожие в открытых южных одеждах.
— Надежда — мой компас земной, — пропел, улыбаясь, Володя строку из популярной песни, и внутри у Нади все тревожно замерло. Ей стало необыкновенно приятно, что она понравилась Володе, но было непонятно, почему из множества красивых девушек в группе он выбрал именно ее.
Автобус въехал в узкие улочки с чинарами и тополями перед аккуратными двухэтажными коттеджами с балконами и многоступенчатыми плитами перед входными дверьми. Кончились коттеджи, и потянулся полулес, полупарк; в середине массива автобус остановился; сквозь листву просматривалось двухэтажное каменное строение с освещенными буквами: «Турбаза Дойна».
— Здесь изумительная красота, — послышался голос Стеллы.
Группа устремилась в холл турбазы. По ярко освещенному помещению взад-вперед бродили шумные компании туристов: одни — в тренировочных костюмах и домашних халатах, другие, словно для контраста — демонстрировали вечерние туалеты. Сопровождающая подвела Надю к администратору и строго сказала:
— Оформляйте номера, размещайтесь, и сразу в столовую. Ужин вас уже ждет. Потом снова спускайтесь сюда для вступительной беседы. Я вижу, вы очень молоды, наверно, неопытны. Советую вам следить за дисциплиной в группе, иначе потом не оберетесь неприятностей. Самое страшное — это неорганизованные туристы.
Администратор турбазы, пожилая женщина с усталым лицом, взяла у Нади путевки и талоны на питание и объявила:
— В корпусе только один четырехместный номер, остальных разместим в трехместных, в деревянных домиках. Пусть туристы сами договариваются, кто с кем хочет проживать, но обязательно женщины отдельно, мужчины отдельно. Сколько у вас мужчин? Трое? Так, даем им один домик. Вот бланки, пусть заполняют.
