Мы промчались со скоростью реактивного самолета по дворцам последних египетских царей: Фуада и Фарука (которого революция изгнала из страны) в Монтаза и Рас эт-Тин в Александрии. Королевский павильон в Гизе, королевский дворец в Каире… и всюду мы наталкивались на безвкусицу поистине царскую. В шкафу хранились тридцать четыре мундира на все случаи жизни. На столе радиоприемник в бутылке от пепси-кола. Сейф в виде иллюминатора. Золотая статуя индейца с бизоном. Зажигалка в форме пистолета. Телефонный аппарат горохового цвета. Кресло на пяти ножках, ибо под тяжестью Фарука ломалась мебель. Он весил 130 килограммов. Веер из павлиньих перьев… Хлыст садиста. И к нашему удивлению, за стеклянной витриной рядом с двадцатью пульверизаторами для духов — изящные хромированные личные королевские щипцы для завивки волос. Великолепное скопище безвкусицы. Этот человек владел шестьюстами личными автомашинами, двумя яхтами, четырьмя дворцами, двумя летними и двумя зимними и двадцатью разбросанными по всей стране домиками для любовных утех. Я потому так подробно рассказываю об этой незначительной личности, что во всех его резиденциях имелись, роскошные ванные комнаты, комфортабельные и оформленные
Мы вышли из королевской резиденции в сад
Это произошло под вечер, около шести часов 26 июля 1952 года, когда председатель революционного правительства Али Махер увидел, что королевская яхта «Махрус» снялась с якоря в Александрийском королевском порту. В круглом салоне на черном столе с мраморной инкрустацией лежал документ, в котором говорилось, что король Фарук отрекается от трона. Чрезвычайно вежливая ликвидация царства упадка и безвкусицы. На всех отрывных календарях, которые у короля Фарука висели повсюду, для наследников революции сохранилась дата — 26 июня 1952 года, как. память о конце одной из эпох египетской истории.
И тут я обнаружил, что не в состоянии прочитать дату, что арабские цифры совершенно иные, а не те, которые мы считаем арабскими, ибо они… действительно арабские.
Лодка переправила нас на западный берег Нила, в царство смерти. Через некоторое время мы оказались в ущелье, похожем на громадную каменоломню. Горы камня и кучи щебня высились вдоль извилистого дна долины. Когда машина остановилась, мы почувствовали, как у нас в голове закипают мозги и рубашка мокрым пластырем прилипает к телу. Это выжженное, безотрадное и извилистое, как внутреннее ухо, ущелье с каждым поворотом закрывало за нами круги чистилища, откуда нет возврата. Мы попытались взобраться на скалу — и голова закружилась от обрывов и нагромождения скал, рассеченных судорожными гримасами расселин, впадин и ям. Нигде ни травинки, ни птицы. Только камень и зной. Лишь то тут, то там песчаные ящерицы. И, очевидно, змеи. И у этой-то долины гордое и пышное название — Долина царей.
Здесь прославленные цари Древнего Египта приказывали хоронить себя вместе со всем своим богатством и роскошью в искусно украшенных гробницах. Вход в гробницу замуровывался и тщательно маскировался каменными глыбами и щебнем. Предусмотрительно были расставлены ловушки: фальшивые, никуда не ведущие коридоры, глубокие, многометровые шахты. Они должны были заманить грабителей и направить их безудержную алчность на поиски хода, который кончался тупиком. Своего рода капкан для разбойников, появление которых заранее предвидели. Тем не менее в соседних селениях веками передавали из рода в род тайну гробниц и мало-помалу грабили их сокровищницы.
