- Терпеть этого не могу, - проболталась Денисия.
Он внимательно на нее посмотрел и напомнил:
- А раньше любила.
- Я и сейчас люблю, - спохватилась она, - только сегодня у меня настроение плохое.
- А почему?
- Перед тем как к тебе идти, со Степанидой сильно поцапалась. Бесцеремонная она, просто ужас.
Вот завидую кому. Наглость - второе счастье. Сама мечтаю этому научиться, но никак не могу.
Александр неожиданно вспылил. Наверняка Зойка многократно его таким видела, а вот Денисия впервые.
- Не болтай ерунды, - повышая голос, сказал он. - Наглость - это когда ты на общество кладешь один член с прибором, а на тебя падает дюжина. Вот что такое наглость. Поверь моему опыту, наглецами бывают или слишком юные, то есть неопытные, или совсем дураки. Умный человек быстро поймет, что хамом быть невыгодно У хамской выгоды слишком короткие ножки. На таких далеко не убежишь даже в наше дикое время. Ты о карьере мечтаешь, так знай: порядочность - вот двигатель настоящей карьеры.
Согласен, с порядочностью гораздо медленней и трудней, но зато и надежней. Это как долговременный вклад в банке: держать нужно дольше, но зато и проценты гораздо выше.
"Бог ты мой! - ужаснулась Денисия. - Это в какой же недобрый час я ему про карьеру-то проболталась? Зойка же никогда ни о чем не мечтала, кроме шмоток и брюликов. А что еще я ему про себя наболтала? И вообще, кого из нас он любит теперь? Меня или Зойку?"
Александр оборвал свою речь так же внезапно, как и начал. Смущенно, с вопросом, посмотрел на нее своими умными серыми глазами. "Не обиделась?" прочитала Денисия в них и, усмехнувшись, спросила:
- Ну? И что это было?
- Что - это? - попытался прикинуться дурачком Александр.
- Да все то, что ты мне сказал. Очень пафосно.
Это что, крик души?
Он вдруг рассмеялся, повалил ее и, оседлав, сомкнул пальцы на ее тонкой шее.
- Да, это мой крик: "Души!" - пошутил Александр, делая вид, что собирается лишить Денисию жизни.
- За что? За что? - хохоча, отбивалась она.
- За то, чтобы не мечтала становиться плохой, - продолжая шутливо ее душить, кричал Александр и вдруг признался:
- Я по-настоящему полюбил тебя только тогда, когда узнал, какая ты хорошая на самом-то деле.
Она замерла, перестала сопротивляться. Он, все еще сидя на ней, уже не шутил, не душил, но и рук не убрал с ее шеи. Серьезно посмотрел на Денисию и продолжил:
- Ты думаешь так же, как я. Ты усвоила истину, которую редко кому дано усвоить: жить для себя скучно и глупо. Жизнь обретает смысл только тогда, когда живешь для других. Вот какую тебя я люблю.
И меняться не смей.
Словно током пронзило ее.
"Зоя же эгоисткой была всем известной", - мелькнула и страшная и радостная мысль.
Денисия закричала:
- Сашка! Что ты сказал?
Александр сконфузился, убрал руки с ее шеи, отмахнулся:
- Да так, ерунду. Не обращай внимания.
Она вскочила, и сколько ни пытала его, ни в какую возвращаться к этой теме он не согласился: не объяснил, не пояснил, а Денисия боялась поверить тому, что сама поняла. Выходит, с Зойкой началось у них совсем несерьезно: игривая, смазливая, доступная - кого тут любить? Это уж потом...
"Да-да, - глядя, как Александр готовится к отъезду, убеждала себя Денисия. - Он так к ней и относился, а изменил свое мнение, лишь когда к их роману Зойка меня основательно подключила. А до этого и романа-то не было: несколько встреч. Сашка и трахнуть ее не успел, как собирался вначале, а когда уже стал общаться со мной, то решил, что тут все по-серьезному, тут надо жениться. Да, так и есть. На самом деле он любит меня, но думает, что я - это Зойка. Точно-точно, с ней, с настоящей, он и часа не выдержал бы..."
Так она убеждала себя, но уверенности не было никакой - одни сомнения.
Почувствовав на себе ее пристальный сосредоточенный взгляд, Александр оглянулся и, опуская крышку кейса, виновато сказал:
- Не обидишься, малышка, если я немного с делами своими тут разберусь. Совсем немного осталось до поезда, а мне кое-что надо запомнить и сжечь. До этого времени не нашел, к тебе спешил.
- Да-да, конечно, - вскочила с дивана Денисия. - Занимайся своими делами, а я на кухне пойду приберусь да сооружу тебе побольше бутербродов в дорогу. Мне кажется, ты похудел.
Он проводил ее ласковым взглядом и, когда она скрылась в кухне, крикнул:
- Зоя! Я очень тебя люблю!
Она вернулась и, обессиленно прислонясь к косяку, прошептала:
- И я тебя...
- Иди ко мне, - нежно позвал Александр.
Она, смущаясь, подошла, он порывисто обнял ее - крышка кейса откинулась. Денисия увидела лежащую сверху тетрадь. Обычную, школьную. И надпись на ней: "Дневник". Почерк детский. Было видно, с любовью выведено.
- Что это у тебя? - удивилась она.
Александр оглянулся:
