Под парчой обнаружилось нечто вроде холщового мешка, пропитанного смолистой массой с неприятным запахом. Голыми руками эту клейкую защиту было не снять. Стивен пошарил вокруг и нашёл острый камень, которым принялся соскребать эту оболочку.
— Что, никак? — спросила Юдифь.
— Как-нибудь. Может, только поэтому они и извлекали её всего раз в сто лет.
Она смотрела на свёрток, который постепенно уменьшался в руках Стивена.
— Неужто там окажется видеокамера?
— Что, не верится? — ответил Стивен. Этот вопрос он и сам себе задавал несколько минут назад. Собственно, давно уже пора было показаться на свет и самой камере, но пока что обрисовывались совсем другие контуры, не такие, как он представлял себе по картинке MR-01 в Интернете.
Пальцы у него постепенно стали липкими. И он боялся впасть в лихорадку и что-нибудь невзначай повредить. Он обтёр пальцы о скалу, держа в другой руке эту редкостную святыню. Спокойно, не надо торопиться. В запасе у них всё время мира.
Время. Таинственное понятие, вокруг которого всё вертелось. Камера пролежала в надёжном месте две тысячи лет, а ведь на самом деле она пока ещё даже не произведена. Что будет, когда он выйдет на публику с этой камерой, которая ещё только находится в разработке в одной японской лаборатории?
Время. Всё бессвязно перепуталось.
Что, если это вообще не камера? Он сделал усилие, чтобы прогнать эти мысли.
Наконец ему удалось проделать дырку в просмолённой ткани. Теперь её можно было расширить. Он разрывал холстину, бросал обрывки, вёл себя абсолютно не как археолог. В конце концов упаковку, надорванную наполовину, можно было стянуть. Стивен сделал перерыв, чтобы собрать в кучу все липкие обрывки, и сунул их внутрь холстины.
В руках у него оставался предмет, всё ещё обёрнутый в ткань, на ощупь мягкий, как подушка, серый в слабом свете луны. Сбоку были завязки. Он спросил себя, то ли сам путешественник во времени придумал так упаковать эту камеру — если, конечно, там внутри камера, — то ли такой способ изобрели основатели монашеского ордена. Всё же путешественник должен был и сам как-то защитить камеру перед тем, как спрятать её в тайник, чтобы она продержалась там тысячелетия.
Он развязал узелок. Внутри оболочки оказалась хлопкообразная масса со странным запахом, но всё же не вата, а что-то другое. Этим мягким веществом был тщательно укутан твёрдый предмет перед тем, как его засунули в оболочку. Стивен пробрался пальцами сквозь вату и почувствовал: пластик.
— Бинго, — пробормотал он.
Она выглядела иначе, чем на картинке, которую он видел. Но это была камера. Если не считать нескольких царапин, пластиковый корпус поблёскивал как новенький, а сбоку чёрными буквами было оттиснуто название фирмы: SONY. А чуть ниже — более мелкими, растянутыми в ширину: MR-01.
Вот она. Он держал её в руках, и всё было именно так, как он представлял себе всё это время, когда пытался заглянуть в будущее.
Его наполнил дикий триумф.
Он поднял голову, заглянул в глаза Юдифи. Увидел в них таинственный блеск — или ему только показалось?
— Вот она, — сказал он почти шёпотом. — Камера путешественника во времени. Видеозапись Иисуса Христа.
Она осторожно коснулась предмета кончиками пальцев.
— Я всё ещё не могу поверить…
Да и нельзя было поверить. Всё равно что держать в руках Священный Грааль.
Все видимые металлические части камеры при ближайшем рассмотрении оказались заметно изъедены коррозией. Объектив не крутился, а с кнопок от малейшего прикосновения облетала краска. Он повертел прибор в руках. И крышка, за которой должна была по идее скрываться кассета, тоже не открывалась. Соответствующая кнопка прочно застряла, проржавев. Он подцепил крышку ногтем и немного оттянул. Что-то там было внутри, да. Кассета, наверное, если немного напрячь фантазию. Заглянуть бы туда при дневном свете — может, увидишь больше.
Стивен набрал в грудь воздуха и взглянул на Юдифь.
— Через сколько, он сказал, снова можно будет увидеть — через шестьдесят пять лет? Другими словами, батарея отдыхала в течение тридцати пяти лет.
Глаза Юдифи расширились:
— Ты думаешь, этого достаточно?
— Понятия не имею. Вот сейчас и узнаем.
Он приставил к глазу окуляр, успокоил дыхание, положил палец на кнопку воспроизведения. Может, вообще ничего не будет, сказал он себе, но его пульс не поверил в это. Он ещё раз вздохнул и нажал на кнопку.
Кнопка сделала клик.
Но ничего не появилось.
При потере более 4,5 литра воды, что составляет около 5—10% веса тела, наряду с сильным чувством жажды появляются первые нарушения в жизнедеятельности организма: прекращается слюноотделение, затрудняются глотательные движения, голос становится глухим и хриплым, слизистая оболочка рта и горла, а также глаза краснеют, пульс учащается, наступает апатия и одурманенность. Можно легко впасть в панику. Смерть от жажды наступает при потере жидкости более 12% веса тела.
Джером К.Уилсон. «Как выжить в пустыне».
Когда он проснулся, первой мыслью было: нужны батарейки!
