У Вас случалось такое - находясь в одиночестве, Вы вдруг периферийным зрением замечаете движение, а поворачиваясь, никого не видите? Лета с детства видела такое и боялась этого. Да ещё и мать усиливала эти страхи, водя её по всевозможным врачам и пытаясь вылечить дочь от таких видений, и почему-то не желала надолго задерживаться в одном месте. Не выдержав этого и боясь попасть в психиатрическую лечебницу, девочка попыталась покончить жизнь самоубийством. Однако её спасли, а вслед за этим прекратились и видения. Следующие тринадцать лет прошли относительно спокойно. Лета вышла замуж, и казалось, что жизнь спокойна и налажена, и они с мужем во всех вопросах солидарны, но однажды она узнаёт, что их счастливая семейная жизнь лишь фикция. Пережив потрясение от предательства того, кому она доверяла, Лета вдруг снова начинает периферийным зрением видеть необъяснимое, а вслед за этим появляются голоса, которые что-то настойчиво нашёптывают. Вот тут и начинает то, что перевернёт её жизнь раз и навсегда. Она узнаёт, что она вовсе не Виолетта, или Лета, как её называла мать, а также - почему они часто переезжали, и что родные на самом деле не так ей близки, как она считала. А затем и узнаёт, какая судьба ей уготована... Быть слепой Пифией и во всём полагаться на своего Поводыря, который вызывает ненависть, ну никак не входило в её планы... Да и видения вызывают страх и ужас, потому что общаться с потусторонним миром совсем не просто. Но необходимо либо смириться, либо умереть. Без вычитки!
Рия Хан (Влада Крапицкая).
Видеть, не глядя.
(без вычитки)
Резко развернувшись, я посмотрела на угол комнаты, где только что краем глаза заметила движение, и никого там не увидев, взмолилась: "Господи, только не сейчас... Умоляю! Проблем и так хватает, а если ещё и видения вернуться, я не вынесу. Просто не смогу справиться со всем этим!".
Тяжело дыша, я снова обвела комнату взглядом и сев в кресло, закрыла глаза, пытаясь преодолеть свой страх и горе. Сердце разрывала боль, потому что возвращаться в пустую квартиру оказалось неимоверно тяжело.
"Не зря говорят, что беда не ходит одна. Вот и моя беда решила, что ухода мужа в другую семью мало и забрала у меня собаку" - судорожно вздохнув, я опять вспомнила, как всего четыре часа назад умирал мой пёс. Предсмертные хрипы до сих отдавались в ушах, и я едва сдержала слёзы.
"Только не плачь! Не смей плакать! Нельзя! Иначе расклеишься. Сердце вон и так болезненно щемит, а разволновавшись, сделаешь себе хуже. За слезами придёт головная боль, сердце разболится ещё больше и не дай Бог снова попадёшь в больницу. А этого никак нельзя позволить, иначе потеряешь и эту работу" - прошептал внутренний голос. "По крайней мере, собака не умирала в одиночестве, и ты находилась рядом с ней. Он ушёл, чувствуя твою любовь".
"И что? От этого мне должно быть легче?" - зло спросила я себя. "Мне всё равно больно! Возможно даже больнее из-за того, что я видела эти последние секунды и, гладя его, чувствовала, как уходит жизнь. Я умирала рядом с ним. Только всё равно осталась жива, и теперь придётся искать силы, чтобы пережить и это! Сколько можно?".
-Это откуп за твою жизнь. Пёс не мог больше поддерживать твои силы. Забрав, что мог, он умер, - раздалось над ухом и, открыв глаза, я вскочила из кресла и осмотрела комнату, потому что голос казался слишком явственным.
Однако я по-прежнему пребывала одна в комнате, и это испугало ещё больше.
-Кто здесь? - выдавила я и не узнала свой голос. - Выходи.
Но ответом послужила тишина. "Господи, у меня уже слуховые галлюцинации" - с ужасом подумала я и в этот момент снова уловила боковым зрением движение. Что-то тёмное и большее промелькнуло справа от меня, и я оцепенела. "Они вернулись... Снова... Одиннадцать лет прошло... Тени и голоса опять преследуют меня...Это горе сводит с ума? Значит, свою жизнь я всё-таки закончу в какой-нибудь психиатрической клинике?" - беспомощно спросила я себя, и ещё больший ужас сковал сердце.
-Нет! - воскликнула я. - Не хочу! Уходите! Я ничего не вижу и не слышу!
Как в детстве, встряхнув головой, я зажмурилась и, найдя на ощупь кресло, снова села в него. Раньше только это спасало мой разум от сумасшествия, и я вспомнила, как часами сидела с закрытыми глазами, только чтобы не видеть эти неясные и пугающие силуэты, которые ловила краем глаза, сколько помню себя.
"А ведь когда-то я считала это нормой. Думала, что все боковым зрением видят это и совершенно не пугалась. Пока не рассказала маме...".
Мне тогда исполнилось шесть, и я пошла в первый класс. Но с учёбой как-то не сложилось. Вернее, мне нравилось учиться, и я быстро впитывала знания, если сосредотачивалась на том, что говорит учитель. Однако редко удавалось сконцентрироваться на его словах. Меня больше привлекали наблюдения за моими одноклассниками, а точнее то, что происходило вокруг них.
Глядя вперёд, я постоянно сбоку улавливала движение в классе, хотя знала, что все сидят за партами. Мне было интересно кто же решается ходить по классу во время урока и я, как только видела движение, моментально поворачивала голову в ту сторону. Но эти тени постоянно ускользали от меня. В упор глядя на то место, где только что кто-то стоял, я видела только сидящих учеников. Зато тень снова оказывалась в поле бокового зрения, и я снова поворачивалась в ту сторону.
Для меня это превратилось в занимательную игру, где я должна была кого-нибудь поймать. А это естественно не нравилось учителям, потому что все уроки я крутилась, как флюгер на ветру, и совсем не обращала на них внимания. Конечно же, маму вызвали в школу, пожаловались на моё поведение, и дома я рассказала, что мешает мне слушать урок и учителей.
Тот ужас, что отразился в её глазах, я не забуду никогда. Вот тогда я поняла, что это ненормально и стала пугаться этих видений.
К десяти годам я успела побывать у такого количества врачей и сдать столько анализов, что порой чувствовала себя подопытным кроликом. По сути, детство для меня закончилось. Была только школа и больницы. А ещё переезды. Постоянные и утомляющие.
Мы редко задерживались где-то дольше, чем на полгода, потому что мама злилась, считая, что раз здесь мне не помогли, необходимо искать другого врача, в другом городе. Приезжая в очередной город, мама сначала вела меня устраивать в школу, а потом мы посещали и больницу. Поэтому я перевидала разных врачей за свою недолгую жизнь. Но к двенадцати годам стало очевидно, что физически я полностью здорова, и дело лишь в моей психике. Вот тут и начался ужас.
