Но его было не видно, а попытки позвать ни к чему не привели. "А может так и лучше. Если бы он сейчас пришёл и запрыгнул ко мне на руки, я бы снова ощутила новую волну боли. Ведь раньше одной рукой я гладила его, а второй - собаку. А теперь... Ох, ну опять! Нельзя об этом думать. Нужно хоть на пару секунд отвлечься. Хоть как-нибудь, иначе я точно расплачусь, и начнётся истерика, а потом меня уже ничего не остановит и закончится всё больницей".
Однако как отвлечься, я совершенно не представляла. "Может ужин приготовить и поесть?". Но этого совершенно не хотелось и мысли о еде вызвали отвращение. "Только хуже себе сделаю... Да и тяжело придётся, ведь некому будет бросить даже печеньку или что-нибудь вкусненькое... Значит, кухня отменяется. Может тогда телевизор включить?... Нет. Любой звук сейчас болезненно ударит по натянутым нервам... Попробовать почитать?... Не смогу сосредоточиться" - всё, что приходило в голову или раздражало, или напоминало об умершей собаке, и я снова всхлипнула. "Ладно, пойду хотя бы приму душ. После того, как копала яму, вся испачкалась и нужно смыть грязь" - решила я и поплелась к ванной комнате.
Водные процедуры не принесли облегчения, а как назло ещё больше напомнили об умершем любимчике. "Он так любил купаться... И так комично фыркал всегда, а потом выбегая с ванны обтряхивался и приходилось заново мыть пол... А теперь этого не будет..." - тоскливо пронеслось в голове и я направилась в спальню, чувствуя, что сил больше нет. Сейчас хотелось одного - лечь и больше никогда не двигаться.
Идя по коридору, я поймала себя на мысли, что прислушиваюсь к звукам и хочу сейчас услышать, как сзади, ступая по ламинату и цокая когтями, за мной идёт пёс, но в квартире было настолько тихо, что самой захотелось завыть.
В спальне, даже не высушив волосы, я забралась под одеяло, чувствуя, что меня уже знобит от боли, цепко засевшей в груди, а потом не выдержала и разрыдалась. "Ну и пусть попаду в больницу... Пусть! Может, вообще умру, и больше не будет этих мучений! Я должна выплакать свою боль, иначе сойду с ума! Что это вообще за жизнь такая, в которой необходимо себя во всём ограничивать? Это не жизнь, а мука!" - плача навзрыд, подумала я и уткнулась в подушку.
Сколько это продолжалось, не знаю, но в какой-то из моментов я ощутила, что стало немного легче и даже сердце перестало сильно болеть, а потом на кровать запрыгнул Маврикий Петрович, и как, обычно улёгшись рядом со мной на подушку, замурлыкал. Этот тёплый комочек своим мурчанием убаюкивал и, прижав его к себе, я прошептала:
-Ты пришёл наконец-то... Спасибо... Вдвоём мы с тобой остались... Не бросай хоть ты меня, - а потом закрыла глаза и провалилась в сон.
Медленно выползая из кошмарного сна, я открыла глаза и тут же их закрыла. После вечерней истерики и слёз, они опухли и воспалились, и свет, льющийся из окна, больно резанул. А ещё через секунду я вспомнила предыдущий день, и в горле образовался комок. "Уже не надо сломя голову вскакивать с кровати и одеваться, чтобы вывести пританцовывающую от нетерпения собаку на улицу... Теперь многое не нужно делать, и от этого ещё больнее".
Сползши с кровати, я поплелась на кухню и, сделав себе чай, села за стол. Растеряно глядя в окно, я не могла отделаться от мысли, что мир вокруг меня продолжает рушиться. "Выживу я под этим руинами, или нет?" - спросила я себя.
-Только от тебя зависит, - раздался шипящий шёпот над ухом и, дёрнувшись от испуга, я вскочила, разливая чай.
-Кто здесь? - промямлила я, хотя знала, что не получу ответа и как обычно никого не увидев, громко добавила уже для себя: - Никого здесь нет и было! Это показалось! Не истери.
Но тело уже сковал ужас, и складывалось впечатление, что кто-то наблюдает за мной. Липкий, холодный взгляд скользил по коже, и я ощутила, как по спине скатывается струйка холодного пота, а ладони мгновенно окоченели. А затем я поймала краем взгляда движение слева и оцепенела. "Не поворачивайся! Не смотри туда! Опусти голову и волосами прикрой боковой обзор!" - скомандовала я себе и, отставив чашку, тут же принялась окоченевшими пальцами распутывать сбившиеся волосы, а когда сделала это, забрала чашку со стола и подошла к раковине, глядя только перед собой.