«Пеппер кивнула, улыбаясь, почувствовав себя счастливой от того, что они вдвоем сделали первый шаг по пути, который приведет их к более приятным взаимоотношениям. Она откинулась на сиденье, расслабившись в его мягкой кожаной роскоши.»«…У Кристофера перехватило дыхание — еще никогда раньше на его памяти Пеппер не казалась ему такой прекрасной. И ему страшно захотелось протянуть руки и заключить ее в свои объятия. Навсегда, на вечные времена…»
— Черт знает что!
Шон Эскобар недовольно сморщил свой благородный римский нос.
— Ты говоришь так, как будто это непристойное занятие. — Его сочный, с едва уловимым акцентом голос был полон упрека.
— Еще бы! А ты ожидал горячей благодарности за предложение поработать нянькой?! Ничего не скажешь, премиленький способ ввести меня в свою команду. — Кристофер Петри сидел с видом обиженного маленького мальчика, уперев костлявый подбородок в ладонь и сердито глядя на своего старого друга.
Будучи знакомым с Петри с самого раннего детства, окружной прокурор не обращал внимания на его хмурый вид.
— Да, мой друг, полагаю, ты не ожидал получить задание подобного рода, — сказал он как бы извиняясь, — но ты необходим мне именно для этого. Ситуация очень непростая, и я не знаю другого человека, кроме тебя, у кого хватило бы выдержки, а также, — тут он ободряюще улыбнулся, — смекалки и ловкости держать ее под контролем.
«Мягко стелит… К чему бы это?» — Кристофер еще больше помрачнел, в его сузившихся глазах застыло смешанное выражение разочарования и безысходности. Разумеется, невозможно было предугадать, в чем будет заключаться его первое задание на гражданке, но даже в самом кошмарном сне Кристоферу не могло присниться, что ему предложат играть роль сиделки при гангстерской шлюхе!
«И ради этого я оставил… Брось, сожалеть тут не о чем», — оборвал он сам себя. Решив уйти в отставку, Кристофер поклялся, что его карьера в разведке военно-морского флота навсегда останется в прошлом. У него была великолепная интересная работа, хотя и там хватало своих разочарований, — как и проблем — в общем, не стоит ее идеализировать.
Тяжело вздохнув, он потянулся вперед и взял в руки лежавшую на блестящей полированной крышке стола красного дерева папку с информацией, которую приготовил для него Шон.
Постаравшись принять заинтересованный вид, но не сумев изобразить ничего, кроме слабого любопытства, Кристофер раскрыл папку. Ему на колени скользнул стандартный фотоснимок размером восемь на десять дюймов.
— Это и есть Гленда Горлисс? — спросил он, поднимая картинку.
От наблюдавших за ним внимательных карих глаз не укрылось изумление, проступившее на худом покрытом ровным загаром лице Кристофера.
— У-гу, — невнятно ответил Шон, сдерживая улыбку.
Простой черно-белый снимок ничуть не умалял поразительной красоты изображенной на нем женщины. Ее слегка раскосые удлиненные глаза светились живым недюжинным умом, а след улыбки в линии рта намекал на веселый характер. Волосы были собраны в простой пучок на затылке.
На обратной стороне фотографии в левом верхнем углу были указаны ее данные: рост — 165 см; вес — 54 кг; цвет волос — темно-рыжий; цвет глаз — ореховый; особые приметы — не имеет.
Губы Кристофера тронула циничная усмешка, хотя по его глазам можно было прочесть, что с чисто мужской точки зрения он высоко оценил ее внешнюю привлекательность. Как не неприятно ему это было, но в душе Кристофер вынужден был признать — Гленда Горлисс — очень красивая женщина!
«Черт с ней», — подумал он с отвращением, в очередной раз тяжело вздохнул, захлопнул папку и небрежно швырнул ее обратно на стол.
— Ладно, выкладывай остальное.
Окружной прокурор облегченно улыбнулся и откинулся на спинку кресла. Соединив перед собой пальцы в пирамидку и сосредоточенно уставясь на них, он стал излагать Кристоферу суть дела.
— Таким образом, как ты понимаешь, — сказал он в заключение, — мы не можем привязать партнеров Горлисса к его убийству, но показания его вдовы дают нам возможность предъявить им обвинение в торговле наркотиками. — На лице Эскобара появилось ожесточенное выражение. — Если она исчезнет, то нам может понадобиться еще несколько лет для сбора улик, прежде чем удастся завести на этих мерзавцев дело. И кто знает, сколько за это время будет исковеркано и погублено жизней, сколько погибнет детей…
Кристофер услышал все, что ему было нужно. Он поднялся с огромного коричневого кресла и с наслаждением потянулся, разминая длинное затекшее от долгого сидения тело.
— Через три дня я беру под охрану твою свидетельницу и через неделю передаю ее тебе здесь из рук в руки. — Он улыбнулся, затем вдруг резко наклонился вперед так, что его лицо оказалось прямо напротив окружного прокурора, взгляд его синих глаз отливал ледяной холодностью. — А потом мы поговорим.
Шон кивнул.
— Желаю приятного путешествия. — В его карих глазах, провожавших Кристофера до двери, проступило раскаяние. Резкий хлопок захлопнувшейся двери заставил вздрогнуть. У окружного прокурора было больше чем достаточно причин чувствовать себя неуютно, и одна из них — он не рассказал своему другу всей правды.
