Видеть – значит верить полностью

Вики с омерзением отвергла эту предательскую мысль. Артур – ее муж, и невозможно делить с кем-то свою жизнь, дом, спальню – два года, двадцать четыре месяца, бог знает сколько часов, – не испытывая к этому человеку хотя бы умеренной симпатии. Что бы ни случилось, мужа надо оберегать.

Честное слово, Вики уже не помнила, почему вышла за него замуж. Прошлое сделалось нереальным. Его затянуло туманной пеленой. Два года назад Артур казался ей человеком довольно пылким, байронического типа; кроме того, указывала мать, девушке пора замуж. И снова опасные мысли… Резвятся в голове, будто сатиры.

– Милая моя, – заботливо произнес Хьюберт Фейн, в очередной раз прочистив горло, – вам нездоровится. Должно быть, здесь слишком жарко.

Услышав это, Вики замерла у камина, после чего на нее напал истерический смех.

– Тсс! – повторил дядя Хьюберт. – Однако, поскольку мы не в состоянии сменить тему разговора, не позволите ли затронуть деликатный вопрос?

– Разве бывают вопросы деликатнее того, что мы сейчас обсуждаем? – осведомилась Вики.

– Не вижу причин, по которым этот прискорбный случай должен испортить нам жизнь, – объяснил Хьюберт.

– Теперь, когда любой звонок в дверь может означать… – начала Вики.

– Нет, это вряд ли, – задумчиво остановил ее дядя Хьюберт, – ведь наш Артур спланировал все с присущей ему дотошностью. Но позвольте договорить, милая. С возрастом понимаешь, что в основе любой нераскрытой лжи лежит компромисс.

– Вот бы полисмены придерживались такого же мнения!

Но Хьюберт оставался непоколебим.

– Артур оценил бы эти слова по достоинству, – не без удовольствия продолжил он, – а теперь перейду к сути дела. Будучи любящим дядюшкой, пусть и не родным для вас, я не мог не заметить, что ваш брак, имеющий все внешние признаки удачного, не вызывает вопросов у окружающих, но и не лишен своих трудностей.

Вики промолчала.

– Как юная дама, вы, несомненно, обожаете мужское общество. – Хьюберт сделал паузу. – К примеру, общество капитана Шарплесса.

Вики вздрогнула. Хорошо, что она стояла к дяде Хьюберту спиной и старый плут не увидел, как изменился цвет ее лица – нет, не из чувства вины, но от досады, что этот пройдоха подмечает все на свете. «Что, теперь он и меня станет шантажировать?» – лихорадочно думала она.

– В вопросах общения с противоположным полом то же самое относится и к нашему Артуру, – вещал Хьюберт. – Вы же замечали, что он находит мисс Энн Браунинг чрезвычайно привлекательной?

И снова Вики промолчала.

– Ну вот! – просиял дядя Хьюберт и подмигнул ей, словно благосклонное божество. – Как гласит затасканная поговорка, сам живи и другим не мешай. Если обе стороны проявят должную осмотрительность, не вижу причин забивать голову судьбой Полли Аллен; в конце концов, пусть с ней разбираются библейские авторитеты. Что сделано, то сделано. Размышлять над этим неприятно и невыгодно. Куда лучше жить дружно и счастливо. Думается, при желании я сумел бы подтвердить эти слова цитатой из Священного Писания.

Вики сделалось тошно.

– Вы что угодно подтвердили бы цитатой из Священного Писания! – выпалила она и развернулась, придерживаясь за край каминной полки. – Вы шанта…

– Милая моя, – с искренней озабоченностью перебил ее Хьюберт, – ну зачем вы себя накручиваете? Это вредно для здоровья. Главное, помните: вы должны выглядеть наилучшим образом и вести себя так, будто ничего не случилось. Если не ошибаюсь, сегодня на ужин придут капитан Шарплесс и мисс Браунинг. – Он умолк и задумался. – Ах да, припоминаю… Я взял на себя смелость пригласить еще одного гостя.

– О господи!

– Да-да. Это врач. Психиатр, чье профессиональное мнение непременно вызовет у вас интерес. Доктор Рич его имя, Ричард Рич. Мы познакомились много лет назад, а сегодня утром я случайно встретил его в баре гостиницы «Руно». Доктор Рич так и не добился особого успеха в этом мире, и я решил, что славный ужин придаст ему моральных сил. – Хьюберт насторожился, будто дрессированный пес. – Вы же не против?

Вики подумала, что времена, когда она могла быть против, остались в прошлом.

Она подошла к двум окнам в дальней стене гостиной, остановилась у одного и, барабаня пальцами по подоконнику, выглянула в сад, залитый светом жаркого солнца. Паркет громко скрипнул под ногами, напоминая, что пора бы его починить; но как его вообще чинят, этот паркет?

Ее мысли не опускались до подобных пустяков. Требовалось заново спланировать ужин с поправкой на еще одного гостя, и Артур оказался убийцей, и в любую минуту в дверь мог постучать коренастый полисмен. Крепкая, здоровая, красивая Вики, в коричневом джемпере, черной юбке, телесного цвета чулках и таких же туфлях, стояла у безупречно чистого окна, склонив голову, и отчитывала себя за неподобающие мысли. Ее сознание уподобилось чистому бланку под заглавием «Перечень сомнений и страданий».

– Дядя Хьюберт, – вдруг спросила Вики, – какой она была?

– Кто, моя милая?

– Та девушка. Полли Аллен.

– Ну же, милая, повторяю, вам не следует…

– Скажите, какой она была!