Над мостом пролетела ласточка. С чьей-то крыши каркнул ворон. На крутых берегах шевелились перья сочно-зеленого папоротника.
И все люди, мимо которых Сафи проходила, улыбались.
Правда, улыбались не ей – лишь награждали удивленными взглядами, – и не Ноэль, которая держалась за ее локоть, ссутулившись от усталости. Они улыбались своему принцу. И Сафи никогда не видела настолько счастливых улыбок и всей своей силой чуяла, что это неподдельное счастье.
Они по-настоящему любили Мерика.
– Впечатляет, да? – произнесла Ноэль, которая натянула на лицо капюшон, чтобы никто не видел цвета ее лица и волос. Она шла медленно и тяжело дышала, но было ясно, что она не признает ни усталости, ни боли, пока не дойдет до места, где можно будет отдохнуть.
– Твои Нити так светятся, что слепой прозреет, – продолжила она. – Может, приглушишь их? А то не знаю, что и думать.
– Как это не знаешь? – удивилась Сафи. – В каком смысле? Разве тебя все это не трогает? – Она кивнула на какую-то умиленную старушку на пороге домика. – Смотри, она аж плачет при виде принца.
– И ребенок вон тоже плачет, – буркнула Ноэль, кивнув в сторону полной женщины, державшей на руках малыша. – Полагаешь, даже младенцы вне себя от счастья при виде Мерика?
– Да ладно тебе, Ноэль, – отмахнулась Сафи. – Ты видела, чтобы люди так реагировали на далмоттских мастеров гильдий? Я – нет. И люди из Праги тоже не сказать чтобы обожают своих донов и доний. Но здесь…
Сафи покачала головой, потому что у нее кончились слова. Она догадывалась, что нихарцы относятся к принцу с придыханием, потому что видела, как на него реагирует Йорис, но разве можно было ожидать такого?
Ноэль скептически молчала. Сафи заглянула к ней под капюшон и поняла, что та наблюдает за Мериком, который остановился с Йорисом и Ивреной возле огороженного сада. Все трое о чем-то оживленно говорили с юношей по другую сторону забора. Он кивал и жестикулировал с большим воодушевлением, и Сафи показалось, что он тоже готов пустить слезу.
Ноэль щурилась, будто Нити жгли глаза, и повела носом.
– Чего ты? – спросила Сафи. – Что ты там видишь?
Ноэль помолчала, затем произнесла:
– Просто заметила, что принц ведет себя как человек, сызмальства привыкший к такому почтению.
Сафи поморщилась, потому что это была ложь, и едва ли не десятая ложь от Ноэль за день. Причем сестра знала, что Сафи это поймет, но это ее не останавливало. Однако Сафия решила придержать свою ведовскую жажду докопаться до правды: все-таки Ноэль еще не до конца поправилась, не стоило ее мучить расспросами.
Вокруг Мерика тем временем собралась стайка обожателей. Сафи остановилась и повернулась к реке. Ноэль вздохнула с облегчением – или даже с благодарностью за передышку – и тоже посмотрела на реку.
– Кажется, там мельницу строят.
Действительно: у берега несколько мужчин стучали молотками, таскали бревна и что-то строили. Одеты они были как солдаты, которые им встречались ранее. Вокруг раскачивались живые сосны. В воздухе стояло гудение насекомых.
– Они похожи на солдат Йориса, – заметила Сафи. – Как-то их много, да? Мы утром у пещеры видели человек двадцать, и это был только маленький отряд. Сколько же их? – Она проводила взглядом двоих солдат, пересекавших мост. – Вряд ли они все охраняли нихарское поселение. Даже когда мои родители были живы и в Хасстреле царило полное благоденствие, Хабим говорил, что их охраняло не больше пятидесяти человек.
– Ну, все-таки здесь граница с Далмотти, – отметила Ноэль. – Наверняка бывают стычки.
Сафи задумчиво кивнула.
– И когда война возобновится через восемь месяцев, здесь будет идеальное поле битвы.
– Возобновится? – переспросила Ноэль. – Думаешь, перемирие не продлят?
– Наверняка не знаю, но думаю, что нет, – ответила Сафи, глядя, как мимо стройки бежит собака. У нее в пасти было что-то мохнатое, а морда выглядела донельзя довольной. – Когда я была в Веньязе, – продолжила она, – Мустеф говорил, что дядя Эрон надеется предотвратить войну. Но я почуяла, что это не полная правда, – что перемирие не главная цель переговоров. И что Эрон, скорее, хотел войну не предотвратить, а выиграть.
– Это каким же образом?
Сафи развела руками.
– И зачем вообще затевать переговоры, если не обсуждать перемирие? – Вопрос утонул в визге и хохоте детей, промчавшихся между ними.
– Может, это все было лишь предлогом, – произнесла Сафи, чувствуя, как волшебство бежит дрожью по спине. Значит, догадка была верна.
– Может, они собрались, чтобы обсудить твою помолвку, – продолжила Ноэль.
Дрожь повторилась. Сафи кивнула:
– Видимо, да, но это еще не все. Зачем собирать представителей со всего континента, если речь всего лишь о карторранской помолвке?
Ноэль пожала плечами.
– Не знаю, Сафи, но смотри: план твоего дяди сделал полного дурака из императора Хенрика. И если марстокийцы тебя ищут, зная, что ты у Мерика, значит, и карторранцы тоже знают. Дальше можно только гадать, на что готов Хенрик, чтобы заполучить тебя назад.
Дрожь теперь побежала по рукам.
