И вот перед глазами Ноэль на фоне яркого лунного неба уже замаячили кривые ветви дуба. Мужчина схватил Ноэль за грудь, его Нити хаотично тряслись. Женщина провела своими ногтями по щеке Ноэль – ее Нити были уже измучены насилием.
Когда пелена боли заволокла глаза Ноэль, ее сердце, наконец, превратилось в камень. Пульс замедлился, температура тела резко упала. И все детали, звуки, и боль, которая пронзала ее в тот момент, исчезли за стеной холодных мыслей.
Эта атака подпитывалась Корлантом. Страхом. Люди боялись Разрушенных и неизвестного Кукловода… и поэтому боялись Ноэль.
Правой рукой дай человеку то, чего он хочет, а левой срежь его кошелек.
– Секи! – Слово с шипением вырвалось из глотки Ноэль. – Секи, – снова зашипела она с тем же пустым выражением лица. – Открути и отсеки.
Затем снова. «Секи, секи. Рви, рви, рви, рви», – в том же ритме, в котором бились Нити толпы, пульсирующие от страха. Ноэль взяла четырехдольный ритм песни и трехдольный бас…
Она дала им то, чего они хотели.
Она показала им Кукловода.
– Секи, секи. Рви, рви, рви, рви. Нити рви. Нитям смерть. – Слова, которые она визжала, были выбраны случайно. Просто тарабарщина. Ноэль не могла прикоснуться к Нитям этих людей, и она, конечно, не могла их контролировать. Но номаци этого не знали, поэтому она продолжала скандировать:
– Секи, секи. Рви, рви, рви, рви. Нити рви. Нитям смерть!
Мужчина перестал трясти ее за грудь, пальцы женщины убрались от ее лица.
– Секи, секи. Рви, рви, рви, рви! – все громче кричала Ноэль, пока не освободила достаточно места для разворота. Для того чтобы дышать и вопить еще сильнее:
– Нити рви. Нитям смерть!
Вокруг нее кровожадные, алчущие насилия Нити стали тонуть в ослепительно белых Нитях страха. Корланта нигде не было видно.
Люди отстранялись от Ноэль, их лица были такими же бледными, как и Нити. Крики, призывающие к смерти, превратились в панические призывы к бегству.
Пока Ноэль стояла там, распрямив спину, с маской абсолютного спокойствия на лице, и готовилась исполнить еще один зловещий куплет, пришла вторая волна безумия.
Пороховой заряд пронесся в воздухе, и голос Гретчии прогремел:
– Огонь!
Заряд взорвался. Горящие осколки полетели вниз, и Ноэль упала на землю, и раскаленная глиняная крошка просыпалась вокруг нее дождем.
Мать не бросила ее.
Все больше зарядов взрывалось с грохотом, сотрясающим воздух и Нити. Больше не было ритма, не было четких эмоций. Только абсолютный хаос.
Люди убегали. Ноэль побежала тоже. На голос своей матери, в свой дом. Ее ноги месили грязь, а взрывающиеся заряды вспыхивали, падая на дома, поджигая соломенные крыши, отправляя номаци в паническое бегство, Ноэль вновь почувствовала перемену в Нитях вокруг нее.
Это случалось всегда в тот момент, когда жертва понимала, что ограблена, и это происходило сейчас. Народ понял, что был обманут Кукловодом. Их жажда крови не была утолена, напротив, только возросла.
Ноэль достигла порога родного дома, но Гретчии нигде не было видно.
– Ноэль!
Слева что-то мелькнуло. Это Альма прискакала на неоседланной лошади, чья коричневая шерсть и черные ноги были почти незаметны в темноте, как и черная мантия Альмы. Только лицо и волосы виднелись в пылающих всплесках огня зарядов.
Альма остановила лошадь и потянула Ноэль, помогая сесть перед собой. Когда Ноэль вскарабкалась, она заметила традиционный щит номаци, висящий у Альмы на спине. Это был квадратный кусок дерева, созданный для защиты на бегу.
Пришпорив лошадь, Альма направила ее к воротам. Ноэль почувствовала, как Нити племени натянулись еще крепче и запульсировали еще быстрее. Люди догадались, что их обманули.
В девушек полетели камни, и воздух внезапно наполнился свистом вылетающих из арбалетов стрел, который ни с чем не перепутаешь. Фоном ревел Корлант:
– Остановите их! Убейте!
Но Ноэль и Альма были уже у оградительных дубов. Камни летели в стволы деревьев, стрелы с шумом вонзались в ветви и щит Альмы.
– Где мама? – крикнула Ноэль. Девушки быстро приближались к воротам, но те были закрыты.
Нет… не закрыты. Сломаны, распахнуты…
Альма направила лошадь в эту брешь. Траектория галопа изменилась, оставляя девушек без защиты справа. Что-то ударило Ноэль в правое плечо.
Сила удара отбросила ее прямо в руки Альмы. Она не знала, что в нее попало – наверное, камень… Но потом она почувствовала кровь. Встревоженная, Ноэль посмотрела вниз, и увидела наконечник стрелы, впившийся в руку над локтем, и длинное кедровое древко с черными и белыми петушиными перьями на конце.
Она бросила взгляд назад и в лунном свете увидела Корланта, с довольной улыбкой опускающего лук. Потом Альма завизжала на ухо:
– Держись!
Ноэль отвернулась и постаралась удержаться в седле. Она сильно сжала бедра и напрягла ступни, как учила ее мама.
Мама.
– Где моя мама? – снова закричала Ноэль, пока они скакали по лунному лугу, а крики жителей поселка на короткое время смолкли за воротами.
Но Альма опять не ответила, а только указала жестом вперед.
Ноэль прищурилась и увидела фигуру верхом на коне. Сзади нее в седле притулилось что-то маленькое. Скрафф.
