В тот же день Хабим начал учить девочек защищаться. Но что важнее – в тот день Сафи и Ноэль стали подругами.
Тогда Сафи подумала о Ноэль как о самой храброй, самоотверженной девочке, какую она когда-либо знала. Но теперь, когда Сафи понимала Ноэль как саму себя, ей пришлось взглянуть на тот случай по-новому. Теперь Сафи видела девочку, которая билась за нее и продолжала идти вперед, что бы ни случилось.
Она следовала за Сафи, став для той еще более храброй и еще более самоотверженной.
Сафи мешала суп, наблюдая, как кружатся хлебные крошки.
– А как вы с Мериком подружились?
– История похожая. – Куллен облизал губы и с наигранной беззаботностью продолжил: – Первый приступ удушья случился, когда мне было восемь. Мерик использовал свою силу Ветра, чтобы спасти меня. Вот и все. – Куллен кивнул в сторону миски. – Ну, как обед?
– Бывало и хуже.
Он опустил голову.
– Приму это как комплимент. Мы делаем, что можем, используя то малое, что у нас есть. – Он поднял брови, будто в его словах содержался какой-то намек.
Сафи растерялась.
– О чем вы?
– Полагаю, вы поступаете так же – делаете хорошую мину при плохой игре. – Он кивнул: – Знаете, Мерик похож на вас. Он понимает ваше состояние – постарайтесь понять и его. При… других обстоятельствах вы бы поладили.
– Возможно, – презрительно хмыкнула Сафи. – Но сомневаюсь, что надолго. Он слишком всерьез воспринимает свой титул.
– В отличие от вас. Хотя… – Он бросил взгляд наверх, будто высматривал Мерика. – Я думаю, Мерик завидует вашей свободе. Вряд ли он когда-то признает это, но, кажется, он частенько хочет освободиться от своих обязанностей.
– Освободиться… от обязанностей? – Сафи многозначительно посмотрела на Ноэль и свои оковы. – И какую же свободу вы имеете в виду? Вы не представляете, как много людей от меня зависит и как редко я могу делать выбор. Вся моя жизнь продиктована другими людьми.
– Раз так, – ответил Куллен, – вы с Мериком еще больше похожи. Так почему же вы двое лишь в шаге от…
– От чего?
Он сделал вид, что не услышал вопрос.
– Донья, я видел, как вы с ним танцевали. А мы в Нубревене довольно суеверны. «Четыре шага» для нас не просто танец.
Сафи еще раз презрительно фыркнула.
– Мне кажется, первый помощник Куллен, вы уже не заступаетесь за Мерика, а предполагаете, что у нас с ним мог бы быть роман.
– Значит, вы тоже рассматривали такую возможность?
– Нет, – отрезала Сафи слишком быстро, а магия Истины ее уколола. Заскреблась. Закричала. Она уже смотрела правде в глаза во время разговора с Райброй, а теперь позволила себя уязвить и Куллену.
Сафи не удержалась.
– А у вас были «Четыре шага» с Райброй, первый помощник Куллен? Или вы хотите сохранить это в тайне?
Эти слова произвели эффект взрыва. Воздух заледенел – стал таким холодным, что суп замерз. Дыхание Сафи застыло.
– Это, – произнес Куллен, – исключительно наше с Райброй дело. Но я все же отвечу вам. Если бы у меня были здоровые легкие – да, я бы станцевал эти «Четыре шага». Перед всем миром. Но они, – он указал на грудь, – не работают как следует.
«Правда», – сказала магия. Сафи моргнула, а потом всмотрелась в Куллена пристальнее. Он болен и даже не пытается скрыть этот факт. Но… неужели он настолько плох, что не может танцевать? Видимо, дело совсем серьезное.
«Правда», – повторила магия.
– Это тайна, – продолжил Куллен. – Потому что идет вразрез с правилами мореходства. И пока вы не спросили, почему я до сих пор на флоте, я забегу вперед и расскажу вам: потому что никто и ничто не может быть важнее Мерика. Он мой принц, мой адмирал и мой брат. – Куллен облизнул губы и постучал себя по груди, пытаясь перевести дыхание. – Райбра понимает меня и чувствует то же самое.
Сафи осмыслила слова Куллена. Изучила их со всех сторон. Возможно… возможно, отношения Мерика и Куллена были похожи на то, что происходило между Сафи и Ноэль.
– Я… я никому не скажу, – пробормотала Сафи после паузы. – О вас с Райброй. Я не хочу доставить вам неприятности.
Воздух немного прогрелся.
– Спасибо, – жестко сказал Куллен и встал. – И спасибо… за интересную беседу. Я шел сюда, чтобы просить вас быть терпеливой. Мерик может вас удивить.
– Я не могу ждать долго. Ноэль не может.
Куллен пожал плечами:
– Но у вас нет выбора. Вы одна и в оковах.
Сафи вздрогнула, словно ее ударили. Куллен и Мерик понимали в верности, но о чувствах других они не беспокоились. Пусть Куллен издевается над ее беспомощностью. Пусть смеется над цепями. Она Сафия фон Хасстрель, и ей не нужно дозволение, его или Мерика, чтобы сделать то, что она должна.
Она оттолкнула миску и ложку. Бульон плеснул через край.
– На вкус как дерьмо.
– Это верно, – понимающе кивнул Куллен, разозлив ее еще сильнее. – Но по крайней мере я пообедаю.
Он схватил миску, не пролив ни капли, и вышел из каюты так же изящно, как и вошел.
Ноэль снова провалилась в полудрему. Смутно слышались голоса, видения витали где-то рядом, но не приходили. Но в ее лихорадочном сне было что-то еще. Не кошмар и не воспоминания. Кто-то был там.
